Книга Двор призрачных сердец, страница 114 – Элис Нокс

Я закричала в его рот, но он не отпустил, держал крепко, целовал сквозь боль, сквозь магию, сквозь хаос, который бушевал вокруг и внутри нас, словно этот поцелуй был единственным, что удерживало нас в этом мире, не давало рассыпаться на части.

И тогда мир взорвался окончательно.

Вспышка света — такая яркая, что сквозь закрытые веки она выжгла всё, каждую мысль, каждое ощущение, оставив только пустоту.

Грохот, который заставил задрожать стены.

Потом — ничто.

* * *

Тишина.

Абсолютная, оглушающая, давящая на барабанные перепонки так, что в ушах звенело.

Я открыла глаза медленно, с трудом, словно веки налились свинцом, а ресницы слиплись от усталости, навалившейся разом.

Первое, что я почувствовала — пол под спиной. Холодный, твёрдый камень, шершавый и неудобный.

Я лежала.

Когда успела упасть? Или он опустил меня? Или магия швырнула?

Второе — вес.

Что-то тяжёлое, горячее, массивное давило сверху, прижимало к полу не давая вдохнуть полной грудью.

Не что-то.

Кто-то.

Я медленно, с усилием повернула голову и дыхание застряло в горле.

Лис.

Он лежал на мне.

Широкая грудь прижалась к моей, сдавливая так, что дышать было трудно, бёдра между раздвинутых ног, одна рука под головой, вторая на талии, сжимающая с собственнической уверенностью.

Лицо в дюйме от моего. И глаза…

Серебро выгорело до белизны — чистой, ослепительной. В глазах не осталось ничего, кроме магии Света, наконец-то вернувшейся к нему вместе с телом.

— Аделин, — прошептал он, и голос был хриплым, сорвавшимся.

Между моих ног — твёрдость, впивающаяся прямо туда, куда не должна, давящая, пульсирующая, горячая даже сквозь слои ткани.

Он всё ещё возбуждён.

Даже сейчас, даже после того, как магия взорвалась и выжгла всё вокруг.

Жар залил лицо, шею, грудь, растёкся вниз, к тому месту, где я чувствовала его твёрдость, и влажность предательски выступила, отзываясь на близость, на вес, на его взгляд, пожиравший меня.

Я попыталась пошевелиться, вытолкнуть его, освободиться, но тело не слушалось — слабое, ватное, измотанное ритуалом, магией, поцелуем, забравшим все силы.

— Лис, — прошептала я хрипло, и голос дрожал. — Вставай.

Он не двинулся.

Просто смотрел, и белое свечение в глазах пульсировало, усиливалось, словно магия внутри него нарастала, требовала выхода, искала цель.

— Не могу, — выдохнул он, и слова прозвучали почти как признание, почти как мольба. — Боги, Аделин, я не могу...

Пальцы на моей талии сжались крепче, и твёрдость между моих ног дёрнулась, прижимаясь плотнее, и я почувствовала, как он вздрогнул всем телом от ощущения.

— Какая трогательная картина, — голос Маэлора прорезал момент, полный сарказма и плохо скрываемого веселья.

Лис замер, и белизна в глазах мигнула, потускнела, серебро начало возвращаться.

Он резко оттолкнулся, перекатился в сторону, вскочил на ноги с той грацией, противоречащей тому, насколько измотанным он должен был быть после ритуала.

Отвернулся, и я видела, как напряжена спина под рубашкой, как сжаты кулаки, как тяжело вздымается грудь.

Маэлор хмыкнул — коротко, с плохо скрываемым весельем.

— Ритуал прошёл успешно, — заметил он сухо, поднимаясь с колен и отряхивая пыль с мантии. — Вы в своих телах, живы, в здравом уме. Более-менее.

Он обошёл круг, начал собирать склянки обратно в мешок.