Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 95 – Мария Лунёва

Обрезая плавники, я зыркнула на Эрла. Он сидел на краю кровати с подложенной под поясницу подушкой и плел подложку из рогоза под котелок. И выходило у него при этом до того красиво, что я засматривалась.

Фалли издал жалостливый мяук, видимо, он все же был нацелен на требуху.

— Не страдай, дружище, — осадил его хозяин. — Я уже на ногах стою. Еще несколько деньков, и принесу полное ведро рыбы. Будет вам.

— Что-то рано засобирался, — проворчала, опуская тушки в воду.

Мне так не хватало привычной картошки, но, кажется, здесь о ней и не слышали. Но была морковь, лук, горох, свекла и пресловутая тыква. А еще репа.

А картошка... вот по чему скучала неимоверно.

Приходилось в голове перестраивать рецепты на новый лад.

Знала бы, тогда из супермаркета хотя бы парочку картофелин прихватила.

Эх... оплошала.

Посолив, я поставила котелок в печь, задвинула заслонку и, подойдя к окну, выглянула на улицу.

Дети с утра расширяли дорожку к бане.

Снегопады прекратились, и теперь приходилось буквально откапываться.

— Что ты так переживаешь? Ну куда они со двора? — тихо спросил Эрл, наблюдая за мной.

— Да мало ли, — я пожала плечами. — Слишком уж они деятельные, так и до беды недалеко. Мне не нравится, что Ярик разжигает во дворе костер и стирает. Это не для ребенка задача.

— Ну почему, — руки Эрла замерли. Подняв голову, он поймал мой взгляд. — Я в его годы так же маме помогал. Все то же самое делал. Ну, конечно, если по силам. Магией он отлично владеет. Ведро с водой ему сестра подтащила. А чем же, по-твоему, ему заниматься? Он будущий мужчина, Анна, ему сильным расти нужно. Осознавать, насколько тяжела женская работа, чтобы потом жену свою беречь. Помогать ей во всем, да сына правильно воспитывать. Вот Милане тяжести таскать совершенно не пристало. Ей мамой еще быть, ее беречь нужно. Так заведено: сначала отец дочь хранит, потом муж на руках носит. Тебя разве не носил?

Он прищурился. Я внутренне вся сжалась. Эрл постоянно пытался выведать о моем прошлом. А я... А мне страшно было даже мысленно оборачиваться назад.

— Нет, — я резко отвернулась.

А после схватила ведра и потащила к двери. Пока одевалась, ловила на себе непонимающий взгляд Эрла.

— Мой муж... — процедила, понимая, что от расспросов не уйти. — Он не хотел детей. А я была беременна двойней. Он орал на меня за это, управляя... — я вовремя осеклась, чуть не сказав «машиной», — в общем телегу гнал. И не смотрел на дорогу. Совсем. Мы разбились. Детей я потеряла. Мальчика лекари достали уже мертвым, девочка... она еще несколько часов боролась. Но срок... еще бы две недели, и у нее был бы шанс.

Моя челюсть мелко затряслась, то, что я гнала от себя все это время, вдруг вернулось и обрушилось на меня внезапной лавиной боли.

— Носил ли меня муж на руках, Эрл? Нет... даже когда я лежала на кровати вся разбитая. Он в это время любовницу ублажал, ей ребенка заделывая, ну чтобы я не заикнулась о том, чтобы чужого взять. Квартира... Дом, — исправилась, — дом был моим. И терять он его не хотел. Боялся, что выгоню. И я никогда больше не хочу о нем вспоминать. — Я уставилась на него не мигая. Понимала, что он видит в моих глазах слезы, но мне было все равно. — Не хочу я рассказывать о том, что было до этого дома. Не хочу вспоминать. Милана и Ярик — мои дети. Мои! И я от них не отступлюсь. Никогда. Я не потеряю их снова. И да, я не желаю, чтобы мой сын надрывался там, чтобы угодить. Он еще мал. Успеет стать сильным. А моя дочь и без того смотрит на этот мир взрослыми глазами и не просит того, что девочка желать должна — куклы и красивые наряды. Посмотри, что на ней. Тряпки линялые. Мне это не нравится, Эрл. Мои дети должны быть нарядные. Красивые. Сытые и здоровые. Поэтому я буду подходить к этому окну и следить за ними. Буду! И за водой сама на родник сходить способна, лишь бы мой мальчик не шел по дощечке с ковшом в руках. — По моей щеке скатилась слеза.