Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 54 – Мария Лунёва

Милана недоверчиво приподняла темно-рыжую бровь, но смолчала.

— А, кстати, и кое-что выменять успела. Стекла в наш новый дом раздобыла. Какая-то соседка подошла и попросила зелье от лихорадки — у нас было, — я показала на ящик. — Она придет чуть позже, у нее муж с чернотой лежит. С отцом вернулся. Так что нужно найти тару и отлить ей.

— На разовый прием? — уточнила дочь.

— Да ты что, — я возмутилась. — Там человек в горячке. Столько, чтобы помогло. Ты ведь знаешь, что и как? — я покосилась на нее, и к моему облегчению она кивнула.

Дети суетились. Не теряя времени, Милана ощипала птиц, показав мне, как это делается. Ну а после уже я разделала тушки и отнесла их в подпол, сложив в холодный короб.

И теперь в доме сладко пахло насыщенным бульоном.

В печи стоял котелок с наваристой похлебкой. Правда, плавала в ней одна лапша из теста, которое я замесила на муке и воде, но детям это было за праздник.

Сидя за столом, я поглядывала в спальню. Муж полусидел на кровати и наблюдал за нами. Меня же грызла неуместная совесть. Как-то нехорошо: он там отдельно, а мы здесь пируем.

Хотя... он вроде как сам заявил, что выставит меня за порог, так что...

Доев суп, я опустила ложку в тарелку и глянула на Ярика. Он хлебал, вылавливая из бульона мясо, что я покрошила туда, и постоянно поглядывал на котелок. Милана тоже заинтересованности в добавке не скрывала.

Лишь Фалли, умяв свою долю, лежал пузом кверху на печи. Теперь я понимала, отчего у него кости шкуру не протирают.

Лес кормил.

А ложки все гремели по деревянным тарелкам.

— Так, не спешим, — не выдержав, я встала. — Сейчас наберу папе, а остальное все ваше. Только не объешьтесь, а то животы заболят.

— А у нас травяной чай особенный, — быстренько нашлась Милана.

— И то верно. — Я кивнула. — Но никто ведь не отберет наш обед, правда? Можно будет еще раз сесть за стол, когда в животике уляжется.

Они скуксились.

— Ладно, ешьте, — быстро сдалась. — Ромашки у нас хватает, — это я уже пробормотала себе под нос.

Налив в глубокую миску бульона с лапшой, отнесла в комнату и поставила перед Эрлом на табурет. Он сглотнул и отвернул голову.

— Ты еще голодовку здесь объяви! — я недовольно шикнула на него.

— Детей объедать не хочу, — выдохнул он как-то глухо.

— Да не голодают. На ужин еще чего придумаю. Твое дело — есть и поправляться.

Меня отчего-то такой псих разобрал. Я устала как собака. По лесу шастала. Птицу эту держала. Готовила потом, а он рыцаря здесь корчит.

— Лучше не беси меня, мужчина, — прорычала на него и, схватив миску, сама села на табурет. Набрала ложкой супа и поднесла к его лицу. — Быстро все съел. Тебя еще вымыть. И сделать это, прежде чем я полы в порядок приведу. Вот жуй, глотай и думай, как тебя дотащить до умывальни. Путь в твоем состоянии неблизкий. А запах от тебя меньше не становится.

Он открыл рот, чтобы высказаться, но я быстро влила в него ложку супа. Он как-то ошалело проглотил, не жуя.

— Замечательно. А теперь давай в том же темпе. Дел еще невпроворот.

Эрл моргнул, снова открыл рот, видимо, чтобы призвать меня к порядку, только вот получил еще порцию похлебки.

Обернувшись, я заметила, что детишки уже по второй тарелке себе налили.

— Да, ужин придется готовить. Только у нас лишь мука да тыква... — я взглянула на Эрла. — Может, пирожки? Тесто, конечно, выйдет ужасным. Но... или как пельмени, но с тыквенной начинкой.