Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 43 – Мария Лунёва

— Нет, а должен был? — снова этот недоверчивый прищур.

Сложно с ней оказалось.

— Да нет, просто уточняю, — я неопределенно пожала плечами. — Дай воды, пойду ему отнесу.

Она, не задавая лишних вопросов, зачерпнула глиняной кружкой из ковша и протянула мне.

— Из родника? — уточнила.

— Конечно, мама, — отвернувшись, Милана снова принялась мешать жижу в котелке.

Глядя на эту серо-оранжевую пакость, я резко расхотела есть.

Поморщившись от запаха, развернулась и пошла в комнату.

Всё было хуже некуда. Похоже, что справляться придется не только с грязью и холодом, но еще и с голодом.

Задернув занавеску, бросила на сундук сложенную ночную сорочку и, обойдя кровать, склонилась над мужем.

— Спишь? — легонько коснулась его плеча.

Он тут же открыл глаза и уставился на меня.

— Вода, — я показала ему кружку. — Вот только приподнять тебя нужно, а то разольем всё. На мокром лежать будешь, а это не дело. Подушку бы тебе под голову еще одну.

Я прошлась взглядом по маленькому помещению. Знать бы, где постельное. Сундуков больше никаких не наблюдалось. А вот это смутило. Должны же быть и его вещи где-то.

Ну да... А где?

Нужно будет у Ярика тихо спросить. Он наверняка знает. Но ни сына, ни Фалли видно не было.

— Милана, брат где? — громко прокричала.

— На улице в ведро снег собирает, — ответила она незамедлительно.

— Голыми руками? — я спешно вернулась к занавеске, отдернув ее, вышла и выглянула в окно.

— Нет, мама, он взял варежки, которые вчера из твоего сундука достали, — её голос дрогнул. — Сказал, что теперь ему можно.

— А, — я выдохнула. — Тогда молодец. Следи, чтобы он с голыми руками не разгуливал на морозе. И найди какой-нибудь жир. Барсучий, например.

— Какой? — дочь отошла от печи и уставилась на меня.

— Барсучий, — повторила.

Она моргнула, забавно так. Я замерла. Видимо, барсуков в этом мире не водилось. Вот напасть-то.

— А какой жир у нас есть? — зашла я с другой стороны.

Нет, ну как бы ни старалась, а прокалывалась в мелочах.

— Медвежий, мам. Крем на его основе.

— Ну и замечательно, — у меня от сердца отлегло. — Вот и выдай брату, пусть смазывает руки. У него кожа обветрена, смотреть страшно.

— Мама, мы же о креме говорим? — уточнила она с подозрением. — И мыло можно, и... крем?

— А почему нельзя, Милана?

— Он дорогой, — она странно отступила к печи.

— Ну тогда экономно расходуйте. Купить мы вряд ли скоро хоть что-нибудь сможем.

— Мама, — голос дочери стал тише, — но это ты его продаешь.

Приехали!

Я хлопала глазами в растерянности. Мой взгляд метнулся к тем самым ящикам, на которых ночью лежал их отец.

Так вот что там. Товар.

Любопытно.

Выходит, первая хозяйка теперь уже моего тела была целителем и готовила мыло и крем на продажу.

Какая деятельная.

Поставив кружку с водой на подоконник, я направилась в маленькую комнату. Скинула крышку с ближайшего ящика и принялась проверять, что там есть вообще.

Пять бочонков мыла, один — тот, что я открыла вчера. Три бутыля с мутным содержимым. На каждом надписи угольным карандашом: «Лихорадка», «Боль», «Гной»...

Ясно, лекарственные отвары.

Дальше горшочки из белой глины. Открыв один, принюхалась. Пахло медом и чем-то специфическим — жир.

— Это крем? — я показала горшочек Милане, притаившейся за моей спиной.

— Да... — она во все глаза рассматривала меня. — И он очень дорогой.