Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 39 – Мария Лунёва

Цельная древесина всяко лучше горит, чем трухлявые доски. Фалли, опершись передними лапами об этот самый частокол, скомандовал «мяу».

— А ты уверен, что хозяев нет? — уточнила я.

Кот кивнул.

— И можно на дрова разбирать? — снова царственный кошачий наклон головы. — Ну смотри, чтобы краснеть потом не пришлось перед владельцами.

Взяв с саней топор, я принялась за дело.

Да, было сложно. Непривычная к подобной работе, я не могла сообразить, как правильно держать инструмент, какую силу прикладывать.

Но моральная усталость брала свое. Я не деликатничала. Брёвнышко за брёвнышком... Я разрубала их, тут же скидывая на сани и обвязывая веревкой, чтобы не рассыпалось.

Криво, косо, неумело. Напополам, на четвертинки — благо на заброшенном дворе колода нашлась. То и дело поглядывая на дорогу и на запертые двери мертвого дома, я спешила.

Страшно было — да мало ли что в ночи водится.

Мир-то, как выяснилось, не простой — магический.

Наконец, разобрав часть забора, я закрепила узел на санях и взялась за веревку.

Мы возвращались домой. Фалли восседал на дровах, я выруливала, стараясь не наехать на кочку. Дом за домом.

Наконец, впереди показалась и наша калитка.

Выдохнув, я поспешила.

Натаскав дровишек в избу, села перед печкой.

Проблема.

— Фалли, а я никогда не видела, как ее топят. Что делать-то?

Я взглянула на кота. Тот закатил глаза и сел на зад в колтунах.

— Ну прости, у нас центральное отопление. Объясняй, что к чему...

Когтистая черная лапа властно легла на дровину...

... В печи лениво, даже слишком неохотно разгорался огонь, добытый мною при помощи огнива и сухой, найденной у печи в специальном ящичке бересты. Кот лежал на спине, раскинув в разные стороны лапы, и демонстрировал, как ему со мной тяжело.

— Ой, не придуряйся, — шикнула на него. — Все у меня получилось. Видишь, не зря ты меня привел. Дай мне месяц — и не отличишь от местных женщин.

Хмыкнув, я бросила взгляд на занавеску в родительскую часть.

Муж спал...

В голову пришла мысль, что я имени его не знаю.

Вот такая незадача. Не разбудишь же и не спросишь.

В доме стало заметно теплее. Добавив дров в печь, я принесла еще две охапки на утро.

Осталось последнее — вымыть мужу ноги. Если с запахом, идущим от его одежды, я еще могла смириться на время, то с его портянками — нет уж.

Нагрев воды, я заполнила оставленную Миланой деревянную лохань и, прогибаясь от тяжести, оттащила к постели. Поставила на пол. Приготовила две широкие ветоши и призадумалась. Сбегала за старым ведром, явно для стирки, но снова чего-то не хватало.

— Фалли, мне нужно мыло. Просто вода здесь не справится.

Он мяукнул и полез за ширмочку, в ту часть, где стояли те странные ящики.

Последовав за ним, открыла крышку одного из них и приподняла бровь. Глиняный бочонок, а в нем вязкая субстанция, приятно пахнущая ромашкой.

— Какая роскошь, — хмыкнула я и поспешила вернуться.

Небо прояснялось, дело приближалось к рассвету.

Свесив здоровую ногу мужа с кровати, я осторожно разматывала ткань, заменяющую носки. Она от грязи колом стояла. Но я не морщилась, прекрасно понимала, откуда он вернулся и в каком состоянии.

Смочив ветошь в воде и зачерпнув мыло, принялась бережно мыть, стараясь не разбудить мужчину. То и дело с пальцев срывались зеленые огоньки и впитывались в кожу стопы там, где были трещины и язвочки. Ранки затягивались на глазах, и это не могло не радовать.