Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 14 – Мария Лунёва

Моему ужасу не было предела. Дети прошли до последних домов, завернули на тропинку и углубились в лес.

— С ума сойти, — у меня сердце бешено стучалось. — Да я бы ту мать, или кто она там им, удавила. В ночь, в метель... непонятно куда. Дома нежилые же, — я тыкала на разбитые окна коту, словно обвиняя его в чем-то. — Да мало ли кто там оказаться может. Разбойники. Маньяки... Это немыслимо!

Я остановилась за детишками и вовсе схватилась за голову. Кошмар. Они достали ковш, обычный такой с ручкой, мальчик прошел по тонкой дощечке и принялся черпать воду из глубокого ледяного ключа, который, нарушая все законы физики, почему-то не замерз в такую-то стужу.

И вот так наберет воды и к сестренке, та ковш из его рук заберет и в ведро льет.

— Вот тварь, а! Гадина просто, — прошептала. — Детей — и вот сюда. Воды ей нужно было? Так снега натопи. - Меня трясло. - Как им помочь? Как? Я тебя спрашиваю, — я кричала на кота, не способная справиться с эмоциями.

Он мяукнул, и мальчик вскинул голову.

— Фалли, ты зачем сюда пришел? — в его голосе звучал испуг. — А вдруг волки раздерут же! Милана, ты посмотри.

Девочка обернулась на нас и нахмурилась. Вроде и такая еще крошечка, а взгляд взрослый, осознанный.

— Фалли, а ну, домой! — скомандовала она. — Как матушка уснет, я тебе вынесу похлебки немного. Пустая она, но хоть что-то.

— Матушка? — повторила я. — Нет, мать вот такого не допустит. Удушила бы мерзавку.

Кот мяукнул и прилег рядом со мной.

Дети продолжили набирать воду. У меня сердце останавливалось каждый раз, как мальчонка шел по этой дощечке. Не выдержав, я рванула к ним. Бегала кругами вокруг этого непонятного то ли ключа, то ли родника и пыталась сообразить, как быстрее им ведерко наполнить. И руками черпала, но все одно ничего не выходило.

Что толку от духа бесплотного.

Сдавшись, я просто села на снег и всплеснула руками.

Между тем ведро наполнилось. Вернувшись по дощечке, мальчик обошел сани и пристроился сбоку. Зачем, я поняла не сразу. Но девочка потянула за веревку, и он схватил ведро, держа так, чтобы вода не расплескалась. При этом его тулуп оказался частично мокрым.

— Да простудится же! — взвыла. — А чем лечить в глуши такой?

Мне плакать хотелось. Бедные детишки.

Рыженькая малышка из всех сил тянула санки, а ее братец придерживал ведро, не давая тому раскачиваться. Кот шел следом за ними. Я же, ругаясь на чем свет стоит, бегала вокруг этой процессии.

Взгляд упал на ладони мальчишечки. Кожа белая, аж синюшная, на ней болячки как язвочки. Как же ему холодно.

У меня сжалось сердце. Так сильно, что стало трудно дышать.

— Ярик, держись. Немножко осталось, — подбадривала его сестренка. Она тащила сани, напрягаясь так, что лицо краснело. — Довезем, в дом занесем, и можно будет ко сну готовиться. Ты терпи, милый.

— Угу... — пробурчал он, и тут санки пошатнулись. — Милана! — голос у него был тонкий, надрывный. — Осторожно.

Вода расплескалась прямо на него.

У меня сердце зашлось от ужаса.

— Нет... ну, заболеет же... Да что же это, — я уставилась на кота, готовая разрыдаться.

Он опустил мордочку и пошел вперед.

— Мамка заругает, — прошептала девочка. — Я скажу, что сама, слышишь, Ярик. А ты молчать будешь. И ни словечка, а то оба получим.

— За что? — зарычала я. — За то, что в ночь ведро это перли? Да прибить ту мамашу.