Книга Когда ночь крадет солнце, страница 36 – Диана Фэйр

— Бери подружку, и проваливайте к черту, — проклятая уже отступила на несколько шагов, когда я просто села в кровати, с трудом свесив ноги. — Бе-си-те.

Взгляд невольно упал на поднос на низком столике — варенье с лепестками роз, фарфоровая чашка из уже ненавистного мне сервиза, нож для масла с рукоятью из слоновой кости. Полетело на пол красиво, запачкав светлый ковер, — длинный ворс окрасился в розово-грязные разводы, нож практически задел мою ногу и уныло упал в жалких крохах рядом.

— Госпожа, Вы могли пораниться! — взволнованно прошелестела рыжая, и я невольно улыбнулась, представив, что это случилось. Бедная девчонка даже не догадалась, насколько была права в своем испуге.

Боль пришла позже — всегда позже, но уже не так остро, как до этого. В зеркале отражалось привычное совершенство: на светлой коже ни единой царапины, только взгляд потух, из расплавленного золота превратившись в подобие той жалкой позолоты на лепнине потолка. Тело каждый раз стирало все следы, пока сознание пыталось помнить все то, что стоило бы выжечь навсегда.

Не двигайся. Я здесь, с тобой.

Ледяное дыхание в волосах. Сухие губы на шее. Чужие пальцы, до боли сжимающие бедро.

Туман, сотканный из теней, пропитался хриплым шепотом, затихающим и вновь заставляющим прислушаться с каждым разом все внимательнее. Кровь, залившая темное лезвие, стекала на пол, смешивая черноту ночи с золотым сиянием. Сердце, бьющееся с трудом из-за горькой отравы, прожигало что-то посильнее боли.

Я вцепилась в подушку, пока не лопнул шов — перья закружились в воздухе, уныло опав на многострадальный ковер. Они бы красиво горели, особенно на фоне бессмысленной роскоши, которую никто не просил.

Широкий балкон показался единственным честным местом — холодный ветер трепал волосы, а тени вокруг приветливо ползли ко мне, не пытаясь играть в благодушие.

Пустота внутри соперничала только с голодом, который не утолить едой, и я бесшумно спрыгнула с широких перил на пол. Изменилось одно — не становилось легче. Не забывалось то, что раньше я бы даже и не заметила. Дверь опасливо скрипнула ровно в тот момент, когда глупая мысль о том, чточеловек был бы компанией получше, показалась слишком привлекательной. И бессмысленной.

— Принесла воды, госпожа, — заботливый голос с ноткой испуга.

Я почти не разозлилась — равнодушно прошла мимо девчонки задев ту плечом, и брезгливо отряхнула рукав халата, словно это не я была самой прокаженной в этой комнате. Ее лицо было знакомым: круглое, с веснушками, глаза как у затравленного зайца. Она всегда пыталась быть доброй ко мне и всегда страдала сильнее остальных. За инициативность.

— Отравишь кого-то другого, — кресло у незажженного камина скрипнуло под стать моему хриплому голосу.

— Н-но князь велел…

— Правда? Это ведь совсем другое дело! — я тихо рассмеялась, с живым интересом заглянув ей прямо в глаза. — А если он велит утопиться? Пойдешь первая?

Стекло разбилось в такт хлопку двери.

Что-то также разбилось внутри, когда пламя в груди вспыхнуло в последний раз. В ярком взгляде беспокойство сменилось голодом. Острая боль превратилась в уродливый рубец, не желающий заживать. Кричать не было сил. И смысла. Только кто-то шептал что-то непонятное, словно желал хоть немного сгладить поселившийся внутри мрак. Увы — безуспешно.