Книга Когда ночь крадет солнце, страница 25 – Диана Фэйр

— В т-твоем присутствии, — осмелившись поднять взгляд наконец-то к моему лицу, промямлил он, — д-даже яд…

Я довольно улыбнулась — с ресниц сорвались яркие искры, падая на белоснежную скатерть. Парень оказался смелее своего предшественника — попытался взять меня за руку, но не решился. Вздрогнул, когда зазвенели предатели-колокольчики, и я ускользнула от него еще до того, как увидела лица вошедших.

Наверняка горе-любовник и сам догадался, что с ним творилось что-то не то — через несколько минут он схватится за горло, зашипит от пронизывающей тело боли и затихнет.

Пока я старательно делала вид, что протираю чашки, спрятавшись за полупрозрачной ширмой, зал все еще не утихал. Солнечный день всегда радовал ненасытную мадам Лин толпой клиентов, любящих спрятаться от самого пекла, и смог удивить даже меня.

Он пришел раньше обычного — потрепанный путешествием вид, горящий надеждой взгляд. И спутник с алыми волосами в вонюче человеческой одежде.

Любопытство оказалось сильнее, наваждение — прекраснее: яркие пряди, отливающие огненно-красными и рыжими всполохами на солнце, мятая рубашка из противно человеческого материала, смех, заставляющий дрожать стаканы на полках.

Ифрит уселся на барную стойку, не обращая внимания на возмущенный взгляд мадам Лин, и щелкнул пальцами. Пламя свечи вытянулось к нему, приняв форму танцующей женщины.

— Видали? — он подмигнул эльфийке, поманив ее к себе, и малышка Амелия тут же подошла, расстегнув верхние пуговицы на полупрозрачной блузке. Еще бы, алмаз в такой болотной грязи. — Это Шахина, принцесса истлевшей страны. Сожгла три королевства, прежде чем поняла, что любовь жарче пепла.

Девушка засмеялась и покраснела так, словно ей прямо сейчас признались в любви, и я закусила губу, не в силах оторваться от любопытной картины — воровка сердец и чужих кошельков попалась в ловушку, которую сама же и придумала.

Его глаза — янтарные, с вертикальными зрачками, как у хищника — скользнули по её декольте, и полыхнули ярким интересом. По закону он должен был утащить ее наверх, чтобы все наслаждались криками бедняжки.

— А ты… — он сорвал с её плеча шёлковый шарф, поднес к пламени, которое охотно скользнуло к ткани само — та стремительно таяла, превращаясь в золотистую пыль и разлетаясь в воздухе. — … пахнешь страхом. Сладким, как мёд на лезвии ножа.

Я улучила момент, когда блондинка прижалась ближе к загадочному пришельцу под смущенный взгляд героя, и тихо прошла мимо, придерживая поднос с чистой посудой.

Голос ифрита настиг даже в другом конце зала — все, кто был в чайной, стали его невольными слушателями — слишком громкий мужчина не оставлял шансов:

— Когда-то я носил цепи из вулканического обсидиана, — он потянул майку вверх, показав шрам на загорелой груди. Кожа вокруг него зарубцевалась неровно, будто рану постоянно обновляли. Эльфийка замерла, вздрогнув, а я почему-то захотела рассмеяться. Тоже мне достижение — попасться в плен. — Мой хозяин любил слушать, как я кричу, когда раскалённый камень вплавляется в рёбра. Но однажды…

Он щелкнул языком, и пламя на его ладони взорвалось фейерверком. Гости ахнули, Амелия восхищенно прижала ладони к груди, и даже я замерла, когда искры сложились в картину: ночь, горящая крепость, силуэты бегущих людей. Я была простообязана повторить это прекрасно ужасное действо.