Книга Когда ночь крадет солнце, страница 115 – Диана Фэйр

— Это не шутка, — наконец произнес князь, делая осторожный шаг вперед. — И не наказание, родная, — его голос прозвучал так заботливо, что резко стало тошно — будто уговаривал дикого зверя добровольно войти в клетку. — Просто одно беспокойное сердце снова выбрало тебя, даже когда ты сама от него отказалась.

Тишина повисла похоронным саваном. Затем — осторожное касание Дариона к моим волосам. Он собрал их у основания, перекладывая на грудь, и прижался губами к моему дрожащему плечу. Слишком нежно, слишком осторожно для самого себя. Как никогда не делал. Моё сердце забилось так громко, что, казалось, он слышит его удары. Или чувствует, как вибрирует кожа под его пальцами.

— Вы… вы… — слова застряли в горле, но я позволила касаться себя. Боль в груди отступала после каждого прикосновения, вынуждая быть послушной. — Вы знали с самого начала?

— Не с самого, — тихо ответил ифрит, погладив меня по щеке. — Но достаточно давно.

— И молчали.

— Ждали, когда ты сама поймёшь, — Дарион зарылся носом в растрепанные волосы у меня на макушке и глубоко вдохнул. — Потому что если бы мы сказали раньше, ты бы…

— Уничтожила это, — закончила я за него, но голос дрогнул. Плаксиво, испуганно, будто я снова оказалась в самом начале бессчетных несчастий. — Да, уничтожила бы.

Но потом — снова это ощущение. Нечто внутри меня шевельнулось, как рыбка в воде. Как легкая рябь на водной глади от упавшей капли. Незаметно, но достаточно ласково, чтобы я всхлипнула, испуганно замерев.

— И что с тобой делать, кроха? Светишься, даже когда плачешь, — Элиас приподнял мое лицо за подбородок, с легкой улыбкой стараясь заглянуть в глаза, но я тут же отвернулась. Нарочно уставилась на мелкий гравий, рассыпанный по узкой садовой дорожке. — Успокоилась? Лучше?

— Нет… — опустошение накатило внезапно, но остро. Будто грудь проткнули клинком и провернули его хорошенько. — Хочу пить. Только не тот противный чай. Он горький.

Горше было только осознание, что меня обдурили все вокруг: природа, властитель уже мертвого мира и те, кому я только начала доверять. Впрочем, виновник был только один — я сама. Потому что получила то, что считала самым опасным. Привязанность.

Радовало одно — меня не обманули. И самым честным оказалось то, что должно было стереть все вокруг. Только это не отменило бессонной ночи, наполненной слезами и сильными руками, не отпускающими меня сотворить отчаянную глупость.

Новый рассвет наступил в тот самый момент, когда пошел дождь. Не тот легкий, весенний, а целый водопад — словно небо копило воду с первого искаженного дня и было со мной полностью солидарно. Комната оказалась той же, где я и заснула, потеряв последние силы. Светлая, до ужаса просторная ичужая. Как и я сама.

Заново начались невыносимо тяжелые дни. Снаружи — солнце, птицы, сад. Внутри — хаос и постоянный присмотр под предлогом заботы. Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь к собственному телу — к ритму сердца, к дыханию, к тому, как пульсирует кровь в венах. Потому что каждый раз, когда я злилась, когда руки сжимались в кулаки, когда в голове всплывали мысли, что надочто-то сделать, огонь внутри замирал.

Не исчезал окончательно, а… затихал. Как будтождал.

Но никогда не дожидался и сдался быстрее менее, когда тело ослабло от частых срывов. Просто в какой-то момент появилось ощущение, что мне нужноувидеть себя и убедиться, что от того, чем я была, осталось хоть что-то. Даже если злость или ненависть. Даже если это испортит все еще больше.