Книга Пламенный ягненок, страница 52 – Елизавета Мальчикова

В этой осязаемой тишине слышен только стук копыт о тяжёлый, слежавшийся, покрытый твёрдой коркой наста, снег. Он скрывает всё: предательские ямы, поваленные стволы, замёрзшие ручьи. Казалось, сама природа, трупными ветками, сковало моё горло, не давая выдавить и слова.

Ветер пронизывает до костей, быстро заметая следы от копыт, и идеально ровная поверхность снега вселяет ужас своей пустотой.

Мороз впивается в кожу тысячами игл, обжигает лёгкие при каждом вдохе. Он заставляет кровь стынуть в жилах, а пальцы на руках и ногах немеют почти сразу, теряя чувствительность. Я оглянулась, и заметила как щетина и ресницы Вадима покрываются инеем.

— Прибавь ходу, госпожа. — Натягивая воротник, сказал Вадим.

Я покрепче сжала поводья и слегка надавила на подпругу, давая сигнал лошади ускориться. В нос ударил запах мокрой шерсти. Лошадь отказывалась повиноваться, потому что прямо перед нами, будто, из неоткуда, появились оскалившись, три чёрных волка.

Голодные и злые они воплощения самого зла, обретшие плоть.

Они надвигались из снежной пелены — огромные, чёрные твари, чьи силуэты казались гуще самой ночи. Их глаза горели тусклым красным огнём, словно угли затухающего костра. Они не выли. Воют перед нападением, а эти двигались в зловещем молчании, будто ждали своего хозяина, окружая нас живым кольцом.

Я сконцентрировалась, пытаясь дотянуться до их примитивных сознаний, но наткнулась на глухую стену. Виски пронзила острая боль, чужая воля грубо вытолкнула меня прочь. — Не пытайся, ведьма, — проскрипел воздух вокруг. Обволакивающий, омерзительный голос проникал под кожу, выворачивая душу наизнанку. — Они под моим контролем.

Лошадь, обезумев от ужаса, встала на дыбы, сбросив нас в сугроб, и тут же скрылась в белизне леса.

Вадим вскочил первым, мгновенно заслонив меня собой. Его меч со свистом покинул ножны. — Покажись! Жись, жись, жись… — крикнул он в пустоту, и его голос вернулся тысячекратным эхом, искажённым и жутким.

Волки начали смыкать круг, тесня нас к чернеющему массиву деревьев. Мы прижались спинами друг к другу, чувствуя тепло наших тел, как последнюю защиту от ледяного кошмара. И вдруг я увиделаего. За толстой веткой старого дуба прятался кто-то. Не птица и не зверь.

Существо выходило из тени, принимая обличья, будто выбирая понравившиеся маски. Черты лица текучей глиной сменяли друг друга: с женского на мужское, с юного на старческое. Вот оно стало моей матерью, протягивающей руку; через мгновение лицо Святослава исказилось в хищном оскале, а затем превратилось в омерзительную маску купца, чьё присутствие я ненавидела всей душой. — Шире! — Оглушительно раздаётся в моей голове голос купца, и существо облизывает губы, пробуя мой страх на вкус.

Ноги подкосились. Я упала на колени, обхватив голову руками, не в силах терпеть этот ментальный удар. — Где оно, госпожа? Где⁈ — Вадим обернулся, схватил меня за плечи и рывком поднял на ноги.

Не в силах поднять головы, я лишь медленно указала дрожащей рукой в пустоту между деревьями. В следующий миг один из волков бросился. Он сбил Вадима с ног, прижал к земле, и огромная когтистая лапа опустилась ему на грудь. Вадим захрипел, пытаясь вдохнуть.

Я снова потянулась разумом к зверю, но наткнулась на взгляд, полный ядовитой злобы. — Ты мелкая дрянь! — Холодный, родной голос матери раздался прямо у меня в мозгу. — Не прислала мне ни весточки, ни монеты, а я растила тебя, одевала… Ты такая же неблагодарная, как твой отец!