Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 55 – Елизавета Мальчикова

— Интересно. — Аделаида пригладила свои волосы, стряхнула невидимую пыль с одежды, и подвинулась на шконке поближе к выходу, так чтобы можно было разглядеть лицо женщины.

— Не стоит этого делать. Даже я чувствую до сих порего запах на тебе. — Послышался из темноты мужской голос.

Однако было уже поздно: ведьма подняла голову; весело усмехнулась сама себе, но её глаза не выражали абсолютно никакого веселья, только холод.

Взгляд ведьмы задержался на Аделаиде всего на несколько секунд, оскалившись, словно дикий зверь, она сказала: — Так, вот ты какая.

Голубые глаза Аделаиды сузились, она хотела ответить что — то очень мерзкое этой оборванке, но вместо этого её губы сомкнулись, от самого начала разум сам начал перебирать все мгновения проведённые с Егором, вплоть до самого конца в просторном каменном зале.

Ворона обнажила гнилые зубы.

Внезапно Аделаиду охватила непонятная тревога, она сглотнула, и её пальцы начали подёргиваться.

— Тише, ворона, ты ведь разбудишь их. — Тихо пропела Лесавка, с едва уловимой вибрацией, как тонкий звон колокольчика.

— Молчать! — Рявкнула ведьма, и без того хрупкие крылышки Лесавки начали превращаться в прах.

Резкий свет рун озарил пространство тюрьмы, зелёные линии заплясали, вытягивая из ведьмы саму её суть, и Ворону отбросило прямо в каменную стену, но она лишь расхохоталась.

— Мой сын мог стать великим чернокнижником, вместе мы могли бы завладеть этим миром, но ты, — ведьма тяжёло дышала, пальцы впились в грубую ткань безразмерной рубахи, когда издалека к ней медленно подплывали фигуры в красных мантиях, — ты овладела его сердцем, и мы навсегда отдалились друг от друга.

С последним словом ведьмы всё тело Аделаиды охватили короткие, резкие подёргивания, она с грохотом упала на пол, плечом ударившись о край шконки.

Где — то наверху хлопнула дверь, и этот звук растворился в прокатившемся гомоне пульсирующих стен, тюрьма будто ожила и с утробным чавканьем поглащала магию этих женщин, а вместе с ней и их жизни.

— Перестань, Ворона, они уже совсем близко. — Завыл волк, протяжно, громко, так чтобы привлечь внимание Инквизитора.

— Без него я ни что. — Шепнула ведьма.

Конвоиры подняли головы в красных капюшонах, и ведьма вся напряглась. Она вскрикнула, вскрикнула и Аделаида.

Челюсть Вороны сжалась, по коридорам прошёлся резкий и омерзительный звук скрежета зубов, однако из подёргивающегося рта ведьмы вырывались короткие смешки.

Волк заметался по камере, после резко присел, пружинисто согнул задние лапы, и с рыком рванулся на металлические прутья. По двери прошёлся магический ток, внедряясь в тело волка, как только его лапа коснулась металла. Послышался скулёж, ток подбросил его вверх, а после выбросил на пол, как ненужное барахло.

Серебряное свечение озарило камеру Вороны, и руки её охватили ритмичные судороги. Изо рта потекла пена, показалась такая же белая пена и на губах Аделаиды.

Волк, подрагивая всем телом и тяжёло дыша, закрыл глаза, не в силах больше смотреть на участь обеих, а на пролёте между лестницами наблюдал Инквизитор.

Когда угольных глаз ведьмы коснулась белая пелена, лицо Инквизитора не выражало ничего, хотя в темноте показалось, едва различимое подёргивание мизинца.

Год спустя.

Снег сыпался с неба на шерсть волка, плечи, уши, оседая плотным слоем. Ден и забыл уже, когда последний раз принимал вновь человеческий облик. Да, и не было в том нужды: люди хрупки, но иногда, бессонными ночами он до сих пор вспоминал чёрные локоны, да вздёрнутый носик.