Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 44 – Елизавета Мальчикова

Когда они вышли в коридор, Ден снимает свою толстовку и накрывает плечи Елизаветы.

— Так что там с твоей сестрой?

Девушка горько качает головой: — Она пропала… здесь, в этой академии, год назад…

— Как её звали?

— Лиля, — тихо отвечает Гиена.

— И как я могу помочь?

— Твой дар. Ты владеешь всеми стихиями.

— Я этого не желал, — коротко отвечает Ден, будто боясь выдать слишком много личного.

— Пусть так, но мне бы это пригодилось. Ты ведь прочёл мои мысли там, в кабинете директрисы? — Может быть. — Он нарочито пожимает плечами, и его осанка становится чуть прямее. — Но, как мы недавно выяснили, ты и сама не так проста, гиена.

Елизавета превращается из маленькой жертвы, в оскаленного хищника. — А знаешь… Забудь! — Её миниатюрная фигура медленно превращается в точку, а потом и вовсе исчезает в темноте коридора.

* * *

— И что это было? — Высокая фигура директрисы опустилась на рабочий стол.

— Твой сын вор. Вот что. — Отчеканил Егор.

Аделаида скрестила руки на груди, окинула профессора тёмных наук хищническим взглядом — почему мне кажется, что ты что — то скрываешь?

Через несколько долгих минут Егор глубоко выдохнул и ответил: — тебе не кажется, Ида. Я думаю — твой парень что — то замышляет, более того, я считаю, что он хочет устроить девчонке побег.

Аделаида прыснула в кулак: — это просто смешно, Егор, потому что отсюда одна дорога.

— А ты проверяла? — Егор подошёл вплотную к Иде, и очень серьёзно на неё посмотрел.

— Считаешь, он нашёл лазейку?

— Считаю, надо избавиться от него! — Выпалил Егор.

Невольно Аделаида вспомнила это липкое раздражение, каждый раз, когда маленькая ручка сына касалась её. Она не хотела этого чувства, стыдилась его, но мальчик рос, и оно возвращалось с новой силой, а повзрослев, сын и вовсе стал язвительным, непокорным, своенравным. Не таким, каким она его себе придумала, и от этого злилась ещё больше.

— Докажи.

— Я уверен, что скоро кто — то из них сам себя выдаст, — руки Егора опустились на талию Иды, — нам остаётся только ждать.

— Все вон. — Две пары глаз устремились на исполинскую фигуру в чёрной толстовке.

Девочки тут же поднялись и безоговорочно вышли из комнаты Елизаветы и Лили.

Ден опустился на одну из кроватей и сразу же почувствовал энергетику: жизнерадостную; ослепляющую; настолько яркую, будто поцелованную солнцем. Закрывая глаза, первое, что пришло на ум — рыжие кудрявые волосы, иного оттенка волос для обладательницы такой ауры и вообразить себе не можешь.

Мысленный взор заглянул в каждую щель этой комнаты: чьи — то красные носки с оленями, забытые бог знает с какого года; зарядка от телефона; многочисленные предметы будуара; внутреннее око зацепилось за невзрачный комок ткани. Ден встал, и направился к шкафу, перебирая вещи, на глаза попалось то самое лоскутное покрывало. Развернув его, принялся разглядывать — взгляд упал на квадратный отрез его толстовки. Пальцы сами потянулись к ткани, а разум — предатель отыграл назад, к ночи на Рождественском балу:

Елизавета обернулась, хаотично перебирая пространство. Её рот чуть приоткрылся, тело угловато качнулось в сторону. Пальцы теребят шнурок толстовки. Ден чувствовал, как её мысли в панике перебирают друг друга.

Потомок яростно швырнул покрывало на пол, пытаясь отсечь горькое воспоминание.