Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 32 – Елизавета Мальчикова

— Ничего, сестра восстановит, она любит у нас спасать… Правда, разозлится не на шутку. Так, а ты кто? Я не видела тебя прежде.

— Никто. Подсобный рабочий, — выпалил Ден.

— А. Ну, да, и прячешься в тайной комнате, потому что неправильно скосил траву?

— Ага. Можно и так сказать.

— Увиливаешь? Ладно, давай секрет на секрет! — Никак не унималась девчонка.

«Не отстанет ведь», — подумал Ден и кивнул: — Давай.

— Что ж… — Она выдохнула, будто собираясь с мыслями. — Иногда я чувствую себя лишней, будто я белая ворона: слишком громко смеюсь, сначала говорю, потом уже думаю, а после смерти мамы сестра и вовсе стала мне надзирателем. Но отец упорно игнорирует это, и вот нас сослали в эту академию.

Ден расслышал, как всё озорство испарилось из голоса девчонки. Пленница, как и он.

— Это мой дом, я родился здесь, но родная мать сделала из моего дома тюрьму строгого режима. — А я сразу догадалась! — Победно воскликнула девчонка. — Ты очень похож на директрису.

— Я совсем не такой, как она! — Слова сами сорвались с губ жёстче, чем того хотел Ден.

Прошло несколько мгновений в тишине.

— Ты ещё здесь? — вкрадчиво спросил Ден.

— Угу.

Обиделась.

— Приходи сегодня на границу.

— Это запрещено. — Голос незнакомки чуть сник.

— А подсматривать вообще невежливо, но ты ведь это сделала.

Девчонка хихикнула: — Грешна, но не каюсь. И через несколько секунд раздалось смущённое: «Приду».

На границе, как всегда, бесновался шторм. Даже сейчас — в зимнее время года — он никак не мог оставить в покое и без того израненное побережье. Ден вглядывался в плотную стену дождя между островом утопленниц и берегом Чёрного моря. Что по ту сторону? Люди? Какие они? Там матери любят своих детей? Ден протянул руку, сливаясь с ледяным потоком воды, но быстро отдёрнул её, потому что расслышал весёлое: «Привет».

В полутьме волосы незнакомки казались медными; тонкие кудряшки пружинили у лица. Бледное лицо, увенчанное веснушками, казалось глотком яркой жизни в этой бескрайней и вечной полутьме. — Привет, это я, приведение из стен. — Девчонка уселась прямо рядом с Деном, их плечи задевали друг друга.

— Привет, — тихо ответил он.

— Какой ты огромный вблизи. Ой, извини.

Ден рассмеялся — весело и от души, впервые за долгие-долгие годы. — И, правда, язык без костей.

— Я Лиля. — Она поёжилась и накинула капюшон, но улыбка не сошла с её губ.

— Я Ден.

— Ты знаешь, в какой-то момент…

Но Ден уже не слушал её: слова утонули в кудряшках, которые непослушными языками пламени так и хотели коснуться весёлого девичьего лица. Новое чувство тёплым одеялом опустилось на душу Дена, но это была не любовь, а скорее ощущение родственной души, родного человечка, дружеских объятий. Хотя он никогда ни с кем не дружил — разве что профессор тёмных наук относился к нему чуть добрее, чем мать, но это точно была не дружба. А вот Лиля… она точно могла стать ему другом…

— Чего ухмыляешься? — Лиля тихонько толкнула Дена в бок, вытягивая из раздумий.

Ден покачал головой: — Твоя сестра, она восстановила вазу?

— Угу. — Пришлось сказать, что та выскользнула из рук, когда протирала пыль.

— Почему не сказала правду?

Лиля как-то неоднозначно дёрнула плечами и закусила нижнюю губу. Её взгляд прошёлся по лицу Дена, и она поцеловала его. Не ожидая такого напора, парень мгновенно отшатнулся, грубо прервав поцелуй. Лиля сдвинула брови, резко встала и зашагала прочь. Несколько мелких камешков разлетелись прямо у неё из-под ног.