Книга Зимний Бал, или Еще один шанс для попаданки, страница 37 – Оксана Гринберга

Она была худенькой и маленького роста, и одета настолько неподходяще для скованной морозом Ровейны, что я, не выдержав, отдала ей свой вязаный шарф.

Вспомнила, что в квартирке Одриджей был еще один.

— Спасибо! – завернувшись в него, с благодарностью произнесла девушка, после чего закашляла. Так сильно и долго, что аж до слез. – Меня уволили, – сообщила мне, отдышавшись. – Из-за того, что я заболела.

— Аналогично, – отозвалась я. Кажется, девушка не знала этого слова, поэтому мне пришлось пояснить: – То же самое. Я заболела, и меня уволили. Но, думаю, оно даже к лучшему.

Только вот девушка серьезно в этом сомневалась.

— Как вы считаете, сколько нам заплатят? – всхлипнула она, обратившись ко мне на «вы».

На вид ей было примерно столько же, сколько и Рине Одридж. Но я пришла с Рори, и она, видимо, решила, что это мой ребенок.

— Понятия не имею, – сказала ей честно. – Но скоро выясню.

Потому что из дверей кабинета делопроизводительницы как раз вышла та рыжеволосая девица, но к нам не подошла. Вместо этого с независимым видом отправилась дальше по коридору и постучала в дверь, за которой, я уже успела прочитать, находился кабинет управляющего, некого мистера Георга Госсипа.

— Кто там следующий? – раздался равнодушный женский голос, и я, взглянув на девушку, попросила ее присмотреть за братом, пока буду отсутствовать.

— Я хочу с тобой! – заныл было Рори, но я уже решила, что идти ему со мной не стоит.

Судя по грубому голосу, вряд ли на миссис Торнтон подействует наш бедный вид и она разжалобится до такой степени, что подкинет побольше денег сироткам «на бедность».

Как раз наоборот.

— Жди меня здесь, – сказала брату. – Я постараюсь побыстрее.

Затем ободряюще улыбнулась девушке, кутавшейся в мой шарф, и распахнула дверь в кабинет миссис Торнтон.

И уже скоро сидевшая с безразличным видом пожилая делопроизводительница, похожая на кутавшуюся в меха жабу, озвучила мой приговор. Но сперва она порылась в папках, вытащила из одной какую-то бумажку, после чего сверила содержимое моего паспорта с написанным в том документе.

— Двенадцать фартингов и двадцать два цента, – наконец заявила мне.

Пока я сидела с открытым ртом, пытаясь прийти в себя после услышанного, делопроизводительница открыла ящик и бросила на стол две мятые купюры, сверху на которые насыпала несколько монеток.

— Что это такое?! – охрипшим голосом спросила у нее.

— Окончательный расчет, мисс Одридж, за которым вы пришли! Ваши двенадцать фартингов и двадцать два цента.

— Сколько-сколько?! – неверяще переспросила я. – Погодите, но разве такое возможно за целый месяц работы?! А ведь я хорошо работала!

И пусть я понятия не имела, как именно работала Рина Одридж, но, в любом случае, это был грабеж на ровном месте!

— Забирайте свои деньги и уходите, иначе я позову охрану. Вы свободны, мисс Одридж! – все так же безразлично возвестила делопроизводительница, тогда как я сгребла в карман монеты и купюры.

— Вы же понимаете, что я этого так не оставлю, – сказала ей. – У вас вредное производство, вы травите своих работников, а заодно их еще и обворовываете! Я буду жаловаться! Вы должны были заплатить мне как минимум…

Если честно, я мечтала о восьмидесяти фартингах, которые нужно отдать миссис Ванроуз, и двенадцать никак не укладывались в мою картину мира. Но по лицу миссис Торнтон стало ясно, что жаловаться я могу куда угодно, это все равно ничего не изменит.