Книга Королева. Выжить и не свихнуться, страница 61 – Оксана Гринберга

— Елизавета, остановитесь! Что с королевой? Боже, что случилось? – неслось со всех сторон.

Кажется, я перебудила весь дворец… Решив заканчивать представление, свернула к своим покоям. На вопросы не отвечала, гордо вошла в спальню, приказала закрыть дверь и никого не пускать, кроме фрейлин.

Думаю, слухи быстро разнесутся по дворцу, и любопытные сами догадаются, в чем причина горя королевы. Дождавшись, когда девочки снимут с меня одежду, с чистой совестью легла спать.

Встав утром в отличном настроении, я засобиралась на утреннюю мессу, решив, что мне пойдет благочестие, белое платье и скорбное выражение на лице, которое специально потренировала перед зеркалом.

Подумала, что, наверное, зря я вчера так убивалась. Боюсь, мне не особо поверили – ведь до этого я не скрывала безразличия к Эрику. Зато как все чудно обернулось! Нашелся повод не только отказать шведскому принцу, но еще и выставить из дворца Катерину Грей. Слишком уж явно обхаживал ее испанский посол, а она с видимым удовольствием принимала знаки его расположения. Тут уж вряд ли шла речь о постельных утехах, ведь очаровательная графиня Ферия была совсем недавно представлена английскому двору и тоже активно симпатизировала девушке.

С такими мыслями в сопровождении любимых фрейлин я покинула спальню.

В королевской приемной толпились придворные, выглядевшие крайне взволнованными. Некоторые – испуганными, но, стоило мне появиться, как восторженный шепоток пронесся по их ряда. Все тут же склонились передо мной, кроме заплаканной Катерины Грей, которая вместо церемонного поклона кинулась мне в ноги:

— Умоляю… Помилуйте! – рыдала она, вцепившись в подол моего белого платья. – Я не хотела, он меня заставил!

Ага, невиноватая я, он сам пришел…

— Уведите ее! – приказала я, выдернув край платья из ее рук. Двое гвардейцев подхватили девушку и потащили прочь, но по затихшему дворцу еще долго разносились рыдания.

А не перегнула ли я палку?

— Елизавета! – ко мне бросился Роберт. В ноги, естественно, падать не стал, преклонил колено по этикету.

Лицо встревоженное, глаза усталые. Неужели не спал всю ночь?

— Потом, Роберт! – негромко сказала ему, жестом поднимая Дадли из глубокого поклона. – Позже, на Совете. Сейчас я иду в церковь!

И мы пошли. Придворных, желавших приобщиться к утренней службе, оказалось так много, что гвардейцы теснили их к стенам, расчищая мне дорогу. В часовню я вошла во главе процессии не меньшей, что собралась в первый день после моего выздоровления.

Юхан, крайне взволнованный, уже дожидался меня в нефе. Эрика, как и думала, нигде не наблюдалось. Я жестом поманила графа, показав на место рядом со мной. Роберт, заметив знак моего особого расположения к шведу, переменился в лице, да так, что на него стало страшно смотреть.

Поэтому я отвернулась.

— Елизавета, я сожалею, что вы стали свидетелем подобного зрелища! – тихо произнес Юхан, когда все расселись, и началась служба. Я почувствовала, как его рука украдкой коснулась моей, сжав пальцы. – Ради вас я готов на все, одно лишь слово – и…

— Ш-ш-ш! – прервала его страстную речь.– Не сейчас! Позже, после Совета…

Мне было приятно его видеть, ощущать близость крепкого плеча, чувствовать мужские пальцы, украдкой ласкающие мою руку, отчего в голову приходили мысли, далекие от благочестия.