Книга Цена соблазна, страница 73 – Оксана Гринберга

И тут же испугалась собственных мыслей.

Нет-нет, сказала себе строго. Не сейчас, пока еще слишком рано о таком думать! Потому что эти мысли принадлежали к какому-то слишком уж светлому будущему, о котором она всегда запрещала себе мечтать.

— Покажу тебе, как я живу, – заявил ее Артем. Взял ее за руку и провел в гостиную, иона уставилась на черный кожаный диван и темные кресла. – Хотя что тут показывать? – пожал он плечами. – И так все ясно. – Притянул ее к себе, и Майя почувствовала, как быстро-быстро бьется его сердце.

Затем заметила полуприкрытую дверь в спальню и виднеющийся край заправленной светлым постельным бельем кровати. Но туда Артем ее не повел. Отстранил, заявив назидательно:

— Сейчас мы будем осматривать твои раны. Что там у тебя со спиной? Марусь, ты что-то от меня скрываешь!

— Ерунда! – легкомысленно отмахнулась Майя. – И вообще, Спасский, ты как всегда все перепутал. Вообще-то это мои слова. Как твоя боевая подруга, это я должна залечить твои раны.... Аптечка в доме есть? Перекись и пластырь найдется? – она уставилась на засохшую корку крови над его бровью. – Надо бы обработать...

Артем повел ее в ванную комнату, заявив, что все у него есть. Но вместо того, чтобы промыть и продезинфицировать его рану, Майе первой пришлось скинуть с себя блузку, продемонстрировав… Она так и не поняла, что именно продемонстрировала – ну, кроме бюстгальтера, с которым Спасский уже успел детально ознакомиться рядом с домом Старой Ветлицкой.

— Неплохо же тебя приложили, Марусь! – присвистнул Артем, осторожно прикоснувшись к болящему месту.

Но свою спину с синяком она толком и не увидела, хотя покрутилась так и сяк рядом с маленьким зеркалом, возле которого стояли и лежали незнакомые ей мужские вещи – бритвы, дезодоранты, темные флаконы парфюма.

Тут «доктор» потребовал, чтобы Майя прекратила вертеться, и принялся ее детально осматривать. Правда, к ушибу он оказался не слишком-то внимателен. Куда больше его занимало совсем другое. Например, ее грудь под тонкими итальянскими кружевами, светлая юбка, которая, оказалось, испачкалась от соприкосновения с землей и ее нужно сейчас же, срочно снять!..

А потом Майя повернулась к нему и потянулась за своим поцелуем – ведь Артем сам сказал, что его спасла!..

...Они так ничего и не залечили – ни ее синяк, ни его рассеченную бровь, ни пострадавшее в битве Артемово плечо, потому что им стало совсем не до этого. Все началось с поцелуя – требовательного, горячего, моментально лишившего ее связных мыслей, стремительно канувших в горячей бездне вспыхнувшего с новой силой желания.

Затем она как-то быстро осталась без одежды, и Артем, снова заявив: «Не здесь, Марусь!..», подхватил, понес свою несопротивляющуюся добычу в спальню.

…А там уже был чувственный мир прикосновений и смелых ласк, на которые она отвечала так же уверено, потому что больше не собиралась, не хотела стесняться. Наоборот, каждое мгновение рядом с Артемом наполняло ее тело, ее жизнь ярчайшими красками, которых, как оказалось, ей так не хватало. А ведь она даже и не подозревала! Не думала, что может быть так сладко, сильно, безумно... Настолько, что у нее не хватило бы слов пересказать, даже если бы очень захотела.

И Майя серьезно сомневалась, что смогла бы выразить это красками на холсте.