Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 99 – Оксана Гринберга

— Эту я бы трогать не советовала, – заявила я Кейт. – От нее может быть кожное раздражение.

— Раздражение вызываешь здесь только ты, – холодно отозвалась та, – потому что покрываешь своих дружков, которые издеваются над моей подругой!

После чего взяла жабу в руку, с торжественным видом пересекла столовую и выкинула ту в раскрытое окно.

Лиззи вытаращила глаза, а я пожала плечами.

Мазь, которая снимала раздражение, у меня была, но я решила, что во всем, что случится дальше с Кейт Истром будет виновата исключительно Кейт Истром. Не мое дело, как она станет разбираться с язвами, которые вот-вот появятся на ее руке!

— Ай, что это такое?! – воскликнула Кейт, стоя возле окна. – Оно жжется! Боги, у меня вся рука красная и в каких-то странных пятнах! Тетя Азалия, что мне с этим делать?!

Та молчала, я тоже, а Лиззи преспокойно доедала свой десерт. Лоуренс тоже не обратил на Кейт никакого внимания. Одна лишь Илейн подбежала к подруге, принявшись рассматривать ее руку.

Наконец, тетя Азалия сжалилась – посоветовала голосящей Кейт тотчас же отправиться на кухню и хорошенько вымыть те места, которыми она прикасалась к жабе.

Они с Илейн убежали, а я тоже подвинула десерт – вечер складывался вполне неплохо!

После этого отправилась к тете Прим и провозилась с ней до вечера. Она шла на поправку, поэтому я помогла ей вымыться и переодела в чистую одежду, рассказывая о том, что произошло в доме и на дне рождения у Нэнси Тейтер, с трудом удерживаясь, чтобы не начать задавать вопросы.

Тетя была все еще слаба, но уже завтра… Завтра, решила я, к ней обязательно вернутся силы, и ей придется дать мне ответы!

* * *

На следующий день я привычно встала на рассвете и выскользнула из комнаты, постаравшись никого не разбудить. После чего смотрела, как, ругаясь и натыкаясь на мебель, бродил по дому невыспавшийся Лоуренс. Дядя в охотничьей одежде бодро спустился с лестницы, распространяя тяжелый запах перегара. Смело заявил, что он обожает охоту и собирается присоединиться к загонщикам, но вскоре передумал.

Захромал, стал жаловаться на больную лодыжку, после чего сказал, что не слишком хорошо себя чувствует, и отправился в кровать.

Сбежала по лестнице Кейт – в темно-синей амазонке, которая удивительно ей шла. Выглядела она немного бледной, но решительной.

Рука у нее была перевязана, и Кейт, не заметив, что я поправляла цветы в вазе в коридоре, пожаловалась Лоуренсу, что она не спала почти всю ночь. Ее беспокоили зуд и раздражение на ладони, но это не помешает ей сопровождать герцога на охоте.

— Вообще-то, тебя пригласил Люк Пирсон, – сварливо отозвался кузен. Затем повысил голос: – Несите скорее этот чертов завтрак, ленивые черти! – прикрикнул он на слуг, затем повернулся к Кейт: – Кавингтон здесь ни при чем.

— Много ты знаешь! – насупилась Кейт.

— Много, – согласился с ней Лоуренс. – Например, я знаю, что для Пирсона девичья честь – пустой звук, так что желаю тебе приятно и увлекательно провести сегодняшний день. Можешь даже попасть в очередные неприятности или скандал, тебе к этому не привыкать.

— Прекрати сейчас же! – с ненавистью в голосе заявила ему Кейт. – Закрой рот!

Но Лоуренс и не подумал.

— Поэтому в столице тебя никто и не берет замуж, – заявил ей. – Знает, что от твоей девичьей чести давно ничего не осталось.