Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 80 – Оксана Гринберга

Чтобы продолжать радоваться, а еще распаковать корзину для пикника, мы устроились на полосатом пледе неподалеку от пруда, прячась в тени раскидистой яблони.

Марион тут же развязала шляпу. Сорвала ее с головы, затем тряхнула светлыми локонами, пожаловавшись, что мама заставляет ее надевать это орудие пыток. У нее от шляпок постоянно потеет голова, а пчелы, которых Марион недолюбливала с детства, вечно путали искусственные цветы на их полях с настоящими.

На это я сочувственно вздохнула. Летних шляпок у меня и отроду не водилось – были только зимние, меховые, из шкурок, подаренных Роганом.

— Вот вы где! – остановившись на дорожке, помахала нам Нэнси. Одета подруга оказалась в чудесное кружевное платье и тоже, естественно, была без шляпки. – Не могу сейчас подойти! Чуть позже, меня снова зовут!

Убежала – встречать новую семью и принимать подарки. Затем Нэнси отводила детей в шумный круг на лужайке перед белоснежным двухэтажным домом Тейтеров, где их развлекала подвижными играми мама Нэнси, леди Оливия Тейтер.

Для подростков были придуманы другие развлечения. Нэнси звала их присоединиться к группе запускавших гигантского воздушного змея, украшенного крыльями давно вымершей, «реликтовой» стрекозы, как называл ее лорд Тейтер.

Размеров эта стрекоза была устрашающих – Тейтеры тоже привезли ее из одной из своих экспедиций, и теперь отец Нэнси запускал змея к вящему удовольствию детворы.

Среди собравшихся вокруг него я заметила и раскрасневшуюся Лиззи со сбившейся набок лентой в волосах – моей неуклюжей попыткой воспроизвести модную столичную прическу, которую сестра подсмотрела у Кейт Истром.

Вышло не слишком-то хорошо, но все равно выглядело неплохо…

Я все же нашла в себе силы признать, что даже моя прическа не могла ее испортить, потому что Лиззи обещала вырасти настоящей красавицей.

Рядом с сестрой крутился ее постоянный спутник, Томас Лайтингер, школьный друг и охранник – тот, кто никогда не давал ее в обиду. Только вот уберечь сестру от столичной родни Томасу оказалось не под силу, это была уже моя забота.

Гости постарше в шумных детских забавах не участвовали – часть мужчин облюбовала ту самую палатку на входе. Остальные, а также их жены и старшие дочери либо расположились на пледах в саду, либо прогуливались по дорожкам. Увидела я и Азалию Уилсон – стоя неподалеку от пруда, она что-то втолковывала двум дамам постарше.

И да, моя родня тоже прибыла на день рождения Нэнси.

Тетя Азалия настояла на том, чтобы я обязательно взяла с собой и ее, и мою кузину, надавив на то, что они якобы будут следить за тем, как я стану исполнять наш договор. Но потом оказалось, что с нами едут еще и дядя, и Кейт Истром. Хорошо, хоть Лоуренса не было – тот собирался заночевать в Ольсене, прислав записку, что вернется домой только к вечеру сегодняшнего дня.

Впрочем, я догадывалась об истинных причинах столь навязчивого поведения родни, и наш договор с тетей Азалией тут был совершенно ни при чем.

После крайне неприятного инцидента с кражей ожерелья графини Астон тете стали приходить отказы. Несколько семей заявили, что не смогут принять приглашение на утренний чай или же на очередной прием, который Азалия Уилсон собиралась устроить в стенах «Поющей Ивы». Ссылались на важные дела, но я подозревала, что причиной их недоверия стала пошатнувшаяся репутация столичных Уилсонов.