Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 62 – Оксана Гринберга

Но дерево замолчало, когда на эти земли пришли люди Элайра. Ива не пела много лет – потому что айваро переселились со своих земель в резервацию. Впервые после долгого перерыва ива подала голос тогда, когда рядом с ней было выстроено имение Уилсонов, а в доме поселилась маленькая Прим.

Примула Уилсон, чьи предки по материнской линии были из племен чикотто и айваро.

Затем сын Инея Уилсона взял себе в жены хорошую женщину из Ольсена – и ива тоже ее одобрила.

— Если хозяйка дома счастлива, то дерево расцветает и поет песнь предков каждое лето, – добавил Ким.

— И что же, это происходит и поныне? – удивился Тайлор, решив, что не откажется взглянуть на местную диковину.

— Увы, милорд! Ива молчит вот уже почти шесть лет. Как раз с тех пор, как умерли хозяева Уилсоны. Две их дочери остались сиротами, а дом перешел во владение столичной родни. После этого дерево предков ни разу не подавало свой голос.

Слова о столичной родне Ким произнес таким тоном, словно выругался, и Тайлор заинтересовался событиями шестилетней давности. Ему захотелось узнать, имеет ли под собой неприязнь Кима основание, либо это обычное отношение в Ровердорме.

Орден Святого Презрения к Столичным, как называл его Люк.

Тайлор принялся расспрашивать Кима о «Поющей Иве», но управляющий словно язык проглотил. Это означало лишь то, что момент откровения прошел, и Ким в очередной раз охранял молчанием тех, кого он считал своими.

Но Тайлор собирался во всем разобраться.

До приема в «Поющей Иве» оставалось несколько часов, и он твердо решил выяснить, почему несчастна истинная владелица имения и из-за чего старое дерево… гм… перестало петь песни исконного народа.

* * *

Люк, позевывая, явился ближе к двум часам дня. Заявил, что во время ночного приступа Тайлора он чувствовал себя так, словно это произошло лично с ним, поэтому и проспал так долго.

Пытался прийти в себя.

— Подозреваю, дело не моем в приступе, а в том, что вчера ты выпил весь запас виски в этом доме, – усмехнулся Тайлор.

— Мне нужно было восстановить пошатнувшееся моральное здоровье, – возразил ему Люк. – Не каждый день твой друг собирается отправиться к праотцам, а тебе нужно мчать через ветер и грозу, страшась не успеть или не застать этого чертова доктора дома!

Затем добавил, что если Тайлор не собирается употреблять оставленные Бартоломью Гереном лекарства, то он выпьет их сам. Начнет с укрепляющей настойки, да и микстура против бреда не помешает. Потому что ему снился такой бред, что он постоянно просыпался и начинал проверять, уж не происходит ли это с ним наяву!

Какие-то белые волки, дикие звери и монстры из Разлома – и все это под завывание бури и стук веток в окно, так как непогода угомонилась лишь под утро.

Но микстуры доктора Герена пить Люк все-таки не стал. Вместо этого приложился к найденной лакеем последней бутылке виски, и Тайлор понял, что вскоре ту ждет незавидная участь быть осушенной до дна. Впрочем, в Ровердорм уже отправились слуги, чтобы пополнить запасы алкоголя в «Кипарисе».

После второго бокала Люк заявил, что с ним произошло чудо исцеления и он окончательно выздоровел. Затем стал привычно жаловаться на провинциальную скуку и на то, что ему нечем заняться еще четыре часа до момента, когда придет время собираться в «Поющую Иву».