Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 51 – Оксана Гринберга

— Характером в свою мать пошла, – добавила Маргрет. – Если уж что-то вобьет себе в голову, ничего с ней не сделать!

Второй сезон подряд Илейн повсюду таскала за собой подругу, пытаясь найти той выгодную партию. Но несмотря на все их старания, в столице делать предложения Кейт никто не спешил.

— Поэтому Илейн взяла Кейт с собой в Ровердорм. Положение у той совсем уж отчаянное, раз нет ни служанки, ни своих платьев на выход. Наверное, надеются найти ей жениха в сельской глуши, хотя Кейт довольно разборчива и характер у нее совершенно несносный.

Маргрет вздохнула, украдкой потерев щеку.

— Сами же Уилсоны замахнулись значительно выше, – многозначительно произнесла Лесли. – Мисс Илейн давно влюблена в красавчика молодого герцога Кавингтона. Увидела его однажды на одном из приемов и с тех пор потеряла голову. А ее мамаша… Вернее, леди Уилсон всячески поощряет увлечение дочери, заявляя, что Илейн должна сделать отличную партию. Поэтому они и приехали в деревню – как только прознали, что герцог собирается провести лето в своем имении неподалеку, так сразу же приказали нам складывать вещи.

На это вздохнула уже я.

Так и есть – во всех наших неприятностях, пусть и косвенно, был виноват Тайлор Бартон, герцог Кавингтон. Тот самый, на кого я пялилась, когда он лежал без сознания, а потом касалась его руки.

Кстати, тете Прим удалось вернуть герцога к жизни – ранним утром нам прислали записку из «Кипариса», уведомив, что его светлости намного лучше и его здоровью больше ничего не угрожает.

Это не могло меня не радовать, несмотря на то что герцог Кавнигтон вызвал подобные изменения в размеренной жизни Ровердорма. И я, признаться, обрадовалась даже сильнее, чем от себя ожидала.

Зато тете Прим ночной визит к соседям явно не пошел на пользу. Утром, когда я покидала наши комнаты, она все еще спала. Вернувшись после завтрака, я обнаружила тетю до сих пор в кровати, хотя Прим Уилсон обычно поднималась даже раньше моего.

Выглядела она бледной и осунувшейся. Слабым голосом пожаловалась на плохое самочувствие, заявив, что будет лежать в постели. На это я, встревожившись, принесла ей завтрак и укрепляющий отвар, но накормить ее не удалось: тетя снова заснула.

Будить я ее не стала – вместо этого решила съездить к Делавейрам и проведать Грома. Вернулась через полтора часа, обрадовавшись тому, что мой отъезд прошел незамеченным.

Правда, тетя до сих пор спала. Спала и спала.

Вот тогда-то я по-настоящему встревожилась.

Впрочем, такое с ней иногда случалось. Прим Уилсон редко применяла магию исконного народа для лечения, заявляя, что слишком стара для подобных вещей. Соглашалась лишь тогда, когда шла речь о жизни и смерти, как и случилось с милордом герцогом.

Потому что для тети это обычно заканчивалось многодневной слабостью, и помогали ей лишь покой и сон. Нам же с Лиззи следовало ей в этом не мешать.

Вымыв волосы, я подсушила их магией, после чего, приведя себя в порядок, отправилась в восточное крыло, где еще вчера припрятала банковские бумаги и документы на Грома. Решила накинуть на тайник несколько дополнительных заклинаний, замаскировав его так, чтобы никто уже не нашел.

По дороге назад я столкнулась с Азалией Уилсон, мельком подумав, что Маргрет с Лесли немного приукрасили действительность. Сейчас было около одиннадцати, так что тетя поднялась еще до полудня и, судя по всему, явилась по мою душу.