Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 21 – Оксана Гринберга

Зато тетя Азалия нисколько этому не обрадовалась. Умело заткнула рот сперва мне, затем своему мужу, переведя разговор на другое. И я промолчала, решив, что обязательно улучу момент и принесу дяде бумаги, а дальше пусть он сам разбирается со своей женой, явно во всем этом замешанной!..

Повисшую тишину в столовой прервала подруга Илейн, до этого хранившая молчание.

— В народе говорят, что вы гадаете, – повернулась она к тете Прим. – Слухи о вашем мастерстве вышли далеко за пределы этой провинции и добрались даже до столицы. Я буду рада, если вы откроете мне будущее.

Тетушка Прим, немного подумав, кивнула. Заявила, что обязательно это сделает, причем уже сегодня после обеда.

— Я чувствую, что мои Духи ко мне благосклонны, – произнеся это, тетя прикоснулась к черной резной трости. – Они готовы говорить и дадут мне честные ответы.

В этот момент я тоже кое-что почувствовала – ощутила, как в просторной столовой принялись сгущаться невидимые глазу магические тучи. Судя по всему, тетушка призвала своих духов или же сделала что-то такое, что лежало за гранью моего понимания.

Впрочем, что тут говорить о моих способностях?

До страшной болезни Мира Уилсон не была носительницей магического дара, как и ее младшая сестра. Дар у нас появился после того, как мы оправились от лихорадки, но у меня не было нормальной возможности его развивать.

У Лиззи тоже – сестра замкнулась сама в себе, редко идя на контакт с посторонними людьми.

В школе о магии говорили лишь вскользь, поэтому я занималась ею по книгам в библиотеке Уилсонов и пару раз в неделю встречалась со стареньким учителем, который и пытался обучить меня базовым заклинаниям. Делал это безвозмездно, за еду и разговоры со мной и тетей Прим, потому что заплатить ему мы не могли.

Впрочем, еще был Шоун Белый Змей – он тоже кое-чему меня научил.

К удивлению, столичные гости заинтересовались гаданием, поэтому с обедом было покончено довольно быстро. Уна принялась собирать тарелки, а я стала ей помогать.

Когда вернулась в столовую, обнаружила, что тетушка уже достала свои карты, выловив колоду из черного передника. Затем окинула взглядом столичных родственников и загробным голосом поинтересовалась, кто из них желает узнать свою судьбу.

В ответ установилась тишина.

Несмотря на то, что подруга Илейн завела этот разговор, становиться первой она не рвалась. Как, впрочем, и моя кузина.

Дядя к этому времени все-таки распробовал рябиновую настойку, подобрел и играл с бутылкой в «гляделки». Азалия Уилсон делала вид, что подобные глупости ее не касаются, а Лоуренс, уставившись на тетушку Прим с надменной ухмылкой, заявил, что считает гадание глупой девичьей забавой.

К удивлению, на стул возле тети первой уселась моя сестренка Лиззи.

— Хорошо, Лиззи Уилсон, ты будешь первой! – возвестила тетушка Прим. – Положи ладонь на колоду, дитя мое! Теперь возьми карты в руку. Вот так, сожми ладонь, затем прикоснись колодой к сердцу, а потом приложи ее ко лбу.

— Фу, какая гадость! – подала голос презрительно молчавшая Илейн, но никто не обратил на нее внимания.

Все выглядели заинтересованными. Разве что кроме дяди, которого больше увлекало быстро убывающее содержимое бутылки с рябиновой настойкой.

— Ну что же, приготовься услышать то, что поведают тебе Духи! – торжественно произнесла тетя, после чего вытянула из колоды несколько карт с пестрыми рисунками на лицевой стороне.