Книга Святоша. Магическая Академия, страница 17 – Оксана Гринберга

— Но…

— Позже! Позже обо всем поговорим. Теперь идите. Хотя нет, дайте ваше письмо! – напомнил магистр, и я протянула ему послание наставницы.

На этом мои дела в Академии Хольберга закончились, но… Странное поведение Светлого мага, его просьба дождаться и мое непроизнесенное обещание заставили меня остаться. Я уселась на подоконник, положила книгу на колени, прислонилась лбом к стеклу и смотрела, как на окне появляется и исчезает запотевшие белое облачко моего дыхания. Провожала взглядом счастливцев или несчастных, кто провалил последний экзамен. Я бы с радостью отдала последним место, но разве можно так сделать?!

Вместо этого подумала о Реми, затем мои мысли улетели далеко, домой, в Волчий Дол…

Дождаться Светлого мага не удалось. Появился секретарь – долговязый, веснушчатый парень и заявил, что магистр Шаррез желает меня видеть сию же минуту. Я бросила растерянный взгляд на дверь в экзаменационный зал. И что мне теперь делать?! Из поступающих Светлых оставалось человек пять, значит не меньше часа ожидания. Я вполне могла встретиться с магистром Шаррезом и вернуться.

Отправилась за секретарем, размышляя о предстоящем разговоре.

Я… Я расскажу ему о жизни магини Сивиссы в Волчьем Долу. О том, как она скучала по Академии, но… Каждый день, до самого последнего, помогала людям. Хотя вряд ли такие вещи интересуют Темного! Тогда, быть может, о ее могиле на одном из трех холмов, с которого открывался вид на горную долину, где выращивали виноград для терпкого, славящегося на весь Кемир вина? На могиле росли красные маки, магический символ сна и забвения. Нет, не посаженные моей рукой… Они сами появились. В народе говорят – когда умирает один из Высших магов, земля плачет кровавыми слезами.

Тут, порядком пропетляв по длинным переходам, секретарь распахнул одну из дверей в одном из бесконечных коридоров Академии. Я шагнула в полутемный кабинет. Единственное окно было зашторено, но сквозь щели в темных гардинах пробивался вечерний свет, смешиваясь с льющимся из свечей на столе и небольшого магического светлячка над головой. Я поежилась. Стремительно приближался день Летнего Равноденствия, с самой короткой ночью, но здесь, в альковах Темного Мага, царила вечная Тьма.

Красноватые блики падали на расставленные по полкам черепа и серебряные амулеты, сваленные вперемешку со свитками, излучающими холодный, сводящий зубы запах некромагии, ритуальные кинжалы и жертвенные чаши. Хозяин поднялся с кресла в углу комнаты и пошел к нам. Его быстрые движения, резкий взмах головы, когда он отбросил длинные волосы с лица, нетерпеливый жест, которым прогнал секретаря, выдавало крайнюю степень нетерпения.

— Лайне Вайрис? – спросил у меня недовольным голосом.

Я поклонилась. Затем еще крепче прижала к груди книгу дяди Никласа, словно она – единственная защита между моим бренным телом и сверлящим взглядом магистра.

— Это… Это что такое?! – рявкнул он, схватив со стола свиток. – Пошел прочь! – приказал замешкавшемуся в дверях секретарю, и на миг я пожалела, что не могу присоединиться к парню и сбежать вместе с ним.

— Письмо магини Сивиссы, магистр.

Я узнала пергамент. Неровные края, пятно от киновари, изученный мою вдоль и поперек за время путешествия красный сургуч с печатью наставницы. Разломанная – значит, магистр Шаррез прочел.