Книга Колючка в Академии Магии, страница 31 – Оксана Гринберга

Лоурен закатила глаза, заявив, что все это ужасно, и в деканате хотят нашей смерти.

Причем, в первый же учебный день.

— Если тебе страшно, – сказала ей, – то я могу перебраться в другую комнату. Мест в общежитии хватает, а драконы угрожают именно мне.

Насчет свободных мест мне заявила подслеповатая старушка-комендантша, которая могла уберечь нас разве что от рыжего таракана, шевелившего усами на ее столе, покушаясь на крошки от яблочного пирога.

Хотя и это утверждение было довольно спорным – таракана она так и не заметила.

Но Лоурен покачала головой, смело заявив, что она ничего не боится. После этого стала готовиться ко сну. Я тоже разобрала учебники, развесила платье и мантию, затем долго раскладывала книги и вещи, привезенные из дома. После этого поставила дополнительную защиту на дверь – такую, к которой привыкла в Грно.

Ее придумал папа – то еще заковыристое заклинание!

Однажды к нам пришли воры, и мне было их очень жаль.

Оставалось лишь позаботиться об окне, но сперва я его открыла, после чего выглянула в вечеряющее небо, наполненное запахами ночных фиалок и еще каких-то цветов с клумб внизу, и принялась кликать Бельгаша.

Вскоре захлопали большие крылья – филин сорвался с ближайшего дерева и влетел в комнату. Закружил, подыскивая место для посадки, и на мою кровать упал туго скрученный и перевязанный свиток.

Мое сердце застучало как сумасшедшее.

— Это мне, – сказала я Лоурен в ответ на ее вопросительный взгляд. Затем пояснила: – Бельгаш как ответственный почтовый филин приносит письма, если адресат находится поблизости и думает обо мне.

— И от кого же оно? Выходит, у тебя в Хальстатте есть родня?

Покачала головой.

— Родни у меня здесь нет. И до моего города слишком далеко, даже на крыльях.

— Тогда от кого? Неужели это любовная записка? – округлила подруга глаза. – Так быстро?!

— Очень надеюсь, что нет, – отозвалась я. – Этого мне только не хватало!

Затем провела рукой над свитком, пытаясь считать идущие от него магические вибрации, а заодно и разобраться, не стоят ли на нем защитные или боевые заклинания. Мало ли, вдруг это «любовная» записка от воспылавших ко мне особо сильными чувствами дракониц, и те решили разобраться со мной, не дожидаясь ночи?

Но так ничего и не почувствовала, лишь небольшую примесь почтовой магии Бельгаша.

Тот, кто отправил этот свиток, заранее позаботился о том, чтобы затереть любые следы, по которым я могла его вычислить.

Как и в прошлый раз, с прошлым письмом.

Но этот раз разворачивать его трясущимися руками я не спешила, да и руки тоже не тряслись – мне казалось, что я на верном пути. Вместо этого преспокойно накормила Бельгаша тем, что захватила с собой из столовой, после чего показала филину нишу, в которой он мог устроиться на ночь.

— Если захочешь, я могу выпустить тебя на улицу на всю ночь, – сказала ему. – Но решай сейчас, потому что очень скоро я пойду спать.

Бельгаш не захотел, поэтому, вымывшись и высушив магией волосы – да, я продолжала тренировать выдержку и силу воли, – я наконец-таки натянула ночную сорочку, после чего забралась под одеяло и развернула свиток.

И нет, мои руки нисколько не тряслись, а сердце бешено не колотилось – ну если только совсем немного, – хотя надежды мои оправдались.

«Оставь драконов в покое, – гласили каракули в письме. – Боги им недодали ума, а больше они ни в чем не виноваты».