Книга Колючка в Академии Магии, страница 168 – Оксана Гринберга

Затем появилась и вторая рука.

Умертвие подтянулось, показываясь из могилы, и я увидела череп с полуистлевшей плотью. Пробормотав проклятие – Некромантия однозначно не мое! – я сделала еще один шаг назад.

Меня серьезно тревожило то, что мертвец слишком уж быстро обрастал новой плотью и делал это буквально на моих глазах. И еще то, что он излишне ловко выбрался из могилы, несмотря на столетний покой, – это тоже не прибавляло мне уверенности.

Потому что прошло чуть больше минуты после его пробуждения, а архимаг Клемент уже обзавелся всеми костями на ребрах и не хватающими частями на ногах и руках, а его полуистлевшее тело больше таким не выглядело. Наоборот, с немыслимой скоростью оно обретало крепкую плоть, кожу, волосы.

Заодно на умертвии появились темные брюки и белоснежная льняная сорочка. Старомодный кафтан и черные сапоги с отворотами тоже не заставили себя долго ждать.

Бывший ректор столичной академии явно собирался предстать перед миром живых в более презентабельном виде, чем пролежав сто лет в могиле.

Ну что же, в справочнике кладоискателя упоминалось, что иногда встречаются и подобные мертвецы. Заодно давался совет, что делать, если умертвие в первую же минуту после своего возвращения в мир живых проявляет осознанность Высшего уровня.

Бежать, говорились в ней.

Улепетывать, позабыв о сокровищах, – и чем быстрее и дальше от этого места, тем только лучше!

Но если отступать было некуда, то нужно попытаться развоплотить умертвие, пока не стало слишком поздно. Сделать это для сохранения собственной жизни, а также во благо остальных – потому что разгуливающие на свободе живые мертвецы невероятно опасны.

Как только закончится аккумулированная им за годы… смерти магия, они сразу же начнут ее вытягивать, а потом и отнимать у живых, не ведая ни пощады, ни сочувствия.

И тогда-то прольются реки крови.

Но я медлила, не совсем понимая, что мне делать – то ли продолжать свою практическую работу на оценку, как того хотел магистр Чейлишш, понадеявшись на свою шестиуровневую защиту, то ли попытаться развоплотить архимага Клемента здесь и сейчас. Сделать это, рискуя получить двойку за неумелое обращение с лопатой и минус двадцать очков для всей своей группы.

Тут архимаг театральным жестом достал из воздуха сотканную магией шляпу с пером и водрузил ее на череп с пролысинами – волосы еще не успели до конца отрасти. Уставился на меня – с лопатой в левой руке и вскинутой правой ладонью, над которой крутились предупредительные Огненные вихри.

— Так-так, и кто же из вас, оболтусов-студиозов, оказался настолько смелым, что рискнул меня пробудить? Нарушил мой покой, прервав сладкий сон забвения? – зычным басом возвестил архимаг.

Мне показалось, что он вполне доволен произошедшим, но я ничего не могла утверждать наверняка.

Впрочем, прятаться я не собиралась. К тому же архимаг безошибочно вперился в меня одним глазом – второй только начинал создаваться из воздуха, – поэтому я сделала шаг вперед.

— Заклинание было моим. Доброго вам… здравия, архимаг Клемент!

Он кивнул.

— Который сейчас год? – поинтересовался у меня, затем уставился на выглядывающие над деревьями здания башен академии.

— 629 от Сошествия Богов, господин архимаг!

— Значит, прошло целых три лета с последнего моего пробуждения… И что же ты за это хочешь, дочь дракона? – поинтересовался он. Склонил голову, и перо на его шляпе неодобрительно качнулось. – Неужели снова станешь загадывать желания? Потребуешь у меня, чтобы я приворожил к тебе какую-нибудь крылатую ящерицу? – Лицо его скривилось, и я подумала, что архимаг Клемент, кажется, тоже не испытывал особой любви к драконам. – Неужели кто-то из красавчиков недостаточно в тебя влюблен, и тебе нужно хваленое драконье притяжение?