Книга Наиглавнейшая проблема Академии Драконов, страница 12 – Оксана Гринберга

Светловолосая и при свете факелов удивительно юная — моя мама.

В этот момент со мной что-то произошло — мне показалось, будто бы внутри у меня зашатались невидимые глазу барьеры, охранявшие мое прошлое.

А потом они стали рушиться.

Упали — пусть не все до единого, но многие, и я упала вместе с ними.

В миг лишившись сил, едва понимая, что со мной происходит, я опустилась на колени в пыль туземной деревни, а любопытные и жалостливые собаки тотчас же кинулись ко мне. Принялись ластиться, пытаясь лизнуть в лицо.

Но мне было не до них — не до их ласк!..

Еще на пляже, шагая вдоль кромки моря, я решила, что не стану больше плакать из-за Кайдена и своего разбитого сердца, — поболело и хватит, потому что в своей жизни я достаточно уже горевала, а сердце мне разбивали столько раз, что оно все в сплошных шрамах.

Зато сейчас по щекам снова потекли слезы, но это были слезы счастья.

В голове даже промелькнула странная мысль — быть может, в этом и заключался план Богов? Одной рукой Они забрали у меня любовь мужчины, который без жалости и сожаления разбил нашу истинную пару, зато второй Боги подарили мне драконицу и… встречу с мамой.

— Эйвери!.. — неверяще ахнула та. — Эйвери, детка!

Кинулась ко мне и уже скоро сжала в своих объятиях — потому что я нашла в себе силы подняться на ноги. Так мы и стояли — обнявшись, прижимаясь друг к дружке, посреди туземной деревни… Окруженные местными, которые, услышав о свершившемся чуде — мама говорила на их языке, — искренне за нас обрадовались.

Настолько, что тотчас же решили устроить настоящее празднество.

И уже скоро наша встреча вылилась в пир горой — на кострах жарили мясо, подозреваю, тех самых грызунов и полосатой свинки, которых принесли охотники. Женщины нарезали фрукты и сыр, а мама замесила и принялась печь лепешки — потому что за одной из хижин была выстроена печь, и мама призналась, что все это ее рук дело…

И поля, на которых она выращивала дикую пшеницу, и жернова для перетирания зерна, и загоны для коз и овец, и вот эта печь, которую она строила почти два года.

Все это время я держалась рядом с ней, до сих пор не в состоянии поверить в случившееся чудо.

В то, что это правда и никакой не сон — упав с Летающего Острова, на неизведанном клочке Суши я встретила свою маму.

Она жива, с ней все в полном порядке, и я не брежу.

Но мне все еще трудно было в такое поверить, поэтому иногда украдкой я притрагивалась к своему лбу, пытаясь определить, уж не жар ли у меня или бред. А потом, удостоверившись, что я не больна, прикасалась уже к ней — как бы невзначай, чтобы проверить, что это не игра моего воображения.

Но если мама замечала мои прикосновения, то обнимала меня белыми от муки руками. Заодно выспрашивала обо всем, что со мной произошло с момента нашего расставания, хотя мне очень хотелось расспросить о том же самом ее.

Но вопросы так и срывались с маминых губ.

Где я жила эти годы? Ах, на маленьком островке Чаверти?

И как… Как все было?

На это я решила говорить ей правду и только правду — но только часть ее.

Значит, обо мне заботились в общине, я ходила в местную школу, которую закончила с отличием⁈

Но как же она рада! Боги, как она рада, что я выжила после того ужасного падения! Она так боялась… Все эти годы боялась, что потеряла меня навсегда.