Книга Газолин, страница 7 – Виктория Голубева

В первых рядах сидят основные пилоты – Роберт Монклер и Джон Бромли, их гоночные инженеры, а также команда паддока. Почти все в темно-синей форме «Меркурия». Второй ряд занят людьми, которых я не узнаю со спины. Может, новенькие из гаража?

После тренировки пить хочется невыносимо. Все, что я успел, – это забежать в душ. Даже бутылку воды не захватил. Я дотягиваюсь до столика с напитками, беру банку газировки и открываю ее ровно в тот момент, когда раздаются аплодисменты. Никто не замечает моего маневра. Отлично. Делаю глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут язык.

Выступает глава совета директоров Олаф Дюшарм. Большая шишка. Я невольно выпрямляюсь и слушаю внимательнее.

— Добрый день! Рад быть здесь с вами, с командой, которой горжусь. В этом году машина летит, а пилоты настолько хороши, что в их честь болельщики называют своих детей.

Раздаются смешки, и все смотрят на Роберта с Джоном, но несколько взглядов достаются и мне. Я сдержанно улыбаюсь. Если основные пилоты – это фронтмены рок-группы, то резервный – басист, а то и ударник. Часть группы, но в лицо никто не узнает.

А болид и правда быстрый, но до «Красных стрел» нам как до луны. Вслух этого никто не скажет. Уж точно не Олафу. Я смотрю на Криса, улыбка словно приклеилась к его лицу.

— А главное – штурвал «Меркурия» в руках нашего капитана Криса Лорена.

Зал снова аплодирует. Олаф жестом приглашает Криса на место рядом и продолжает:

— Крис, как никто, понимает, насколько высоки ставки в этом году. От наших результатов зависит будущее команды. Ни я, ни Крис не готовы отступать, поэтому цель на этот сезон – второе место в Кубке конструкторов.

Я сглатываю комок, вставший в горле. Второе место светит «Меркурию» только в наших влажных фантазиях. Половина пелетона быстрее нас. В основной группе машин, где все едут почти вплотную, любая ошибка или слабость стоит позиции.

Зал затихает. Не знаю зачем, но я поднимаю руку.

— Да, Хантер? Вопрос?

— Что, если мы будем не на втором месте? – не успев договорить, я понимаю, что ляпнул, не подумав. Олаф хмурится, улыбка исчезает, поэтому я спешу выкрутиться: – А, например, на первом?

Олаф сразу расслабляется, зал смеется. Напряжение спадает.

— Если займете первое, обещаю сбрить усы. – Все знают, как трепетно он относится к растительности у себя на лице. У его усов даже был аккаунт в одной из соцсетей. Когда становится тихо, он добавляет: – Но если не справимся… Боюсь, команду ждут серьезные перемены. Придется урезать бюджет, искать новое финансирование. Через год совсем другие люди будут открывать сезон.

Отлично. Значит, или это наш последний год, или мы все сдохнем к октябрю, выгрызая второе место. Прелестно. Я снова делаю глоток, но газировка совсем не помогает от жажды.

— Мы не допустим поражения! – выкрикивает с места технический директор Йен Хаммер, вскинув кулак в воздух в победном жесте. Черт, да он фанатик.

Я бросаю взгляд на телефон: встреча закончится через десять минут. Может, нас отпустят пораньше? После тренировки я не успел обсудить телеметрию с инженером.

С экрана на меня смотрит Себ, мой племянник. Мама поймала нас в момент прощания перед самым отъездом на предсезонные тесты. Он повис на мне рюкзачком и не хотел отпускать. Парень, я уже соскучился! Надо бы позвонить домой, пока они еще не спят. Все-таки между нами несколько часов разницы, а завтра кое-кому в школу.