Книга Газолин, страница 44 – Виктория Голубева

Жду, когда постановщики принесут шины. Минута. Вторая. Стучу ногой по асфальту.

К черту! Не доверяю им. Время аренды трассы истекает, и права на ошибку нет.

Быстрым шагом направляюсь к трейлеру с инвентарем. Первое, что бросается в глаза, едва я захожу внутрь, – раскиданный реквизит, а в углу одна позабытая покрышка. Так и знала, что им нельзя ничего доверять!..

Подхватываю забытую шину и протискиваюсь в узкую дверь трейлера.

Через весь пит-лейн бегу к нашему гаражу, где будут снимать пит-стоп.

Хантер, все еще в съемочной одежде, идет навстречу – наверное, возвращается в свой гараж. Он замирает, ошарашенно уставившись на меня, а потом буквально бросается вперед.

— Немедленно положи, – кричит он.

Положить что? Куда? Наверное, он не мне.

Растягиваю губы в вежливой улыбке, обхожу его и спешу к месту съемки следующей сцены, но Хантер встает передо мной и пытается выхватить шину. Он тянет ее с такой силой, что от неожиданности я теряю равновесие. Шина начинает падать и приземляется прямо на его кроссовок.

Мы с ужасом наблюдаем за этим. Я – потому что боюсь, что шина треснет, а впереди еще съемки. Хантер – ну, кто его знает, честное слово.

Шина отскакивает от его кроссовка, и я останавливаю ее ногой, чтобы не укатилась.

Выражение на лице Хантера… чистый шок.

— Она ненастоящая?! – выдыхает он.

— Естественно. Как бы я так легко бежала с ней?.. – И тут становится ясно, отчего Хантер так переполошился.

Сначала я молчу, пытаясь осознать ситуацию, потом глупо хихикаю. Еще раз. Улыбка расползается по лицу, и я уже не могу сдержать смех, вырывающийся наружу. Хантер смотрит на меня, затем на шину на асфальте, снова на меня – и тоже начинает смеяться.

Тут в рации раздается голос Энн:

— Бездельники! – Мы оба вздрагиваем, а рация продолжает трещать – Почему никто не отогнал болид на следующую площадку?! Где все водители?

Ну что за день сегодня? Я мгновенно переключаюсь в рабочий режим. Хантер поднимает шину и протягивает ее мне, будто взвешивая на ладони.

— Сфотографируй меня вот так. – Он раскручивает шину на указательном пальце, словно баскетбольный мяч.

— Отдай, пожалуйста. – Я закатываю глаза. – После съемок делай что хочешь.

Хантер изображает, будто шина невыносимо тяжелая: с усилием поднимает ее и водружает мне на протянутую руку. Детский сад, а не «Формула–1».

— Дурак, – бормочу я, но улыбаюсь, придерживая шину.

Дальше я мчусь в съемочный гараж. Как раз вовремя – туда уже подтягивается основная группа. Правда, никто не спешит: у кого-то в руках стаканчики с кофе, все непринужденно беседуют.

Работать вообще никто не собирается, кроме меня?! Отдаю шину одному из помощников и выхватываю у Хантера шлем с балаклавой. На бегу натягиваю сначала балаклаву, потом – шлем, застегиваю его уже у болида.

Ткань хранит его запах – легкий, почти выветрившийся, но все еще ощутимый. Терпкость парфюмерного табака смешивается с древесной горечью.

Забираюсь в болид, пристегиваюсь, завожу мотор и медленно качусь к разметке, где нужно его оставить. Краем глаза замечаю, как к Хантеру подходит Клавдия. Она перекидывает волосы с одного плеча на другое и встает так, что заслоняет его от меня. Хантер отодвигает ее и смотрит прямо на меня. Как и группа механиков, собравшаяся у ограждения.