Книга Газолин, страница 27 – Виктория Голубева

Крошка Никки, ну и капризная же ты штучка!

Пересекаю финишную черту. Жду, что скажет Эдди.

— P5^[7]. Повторяю, ты пятый. – Голос инженера собранный и серьезный. Потом он отбрасывает напускное безразличие и кричит: – Йухууу! Ты дал жару! Первая квали^[8] – и сразу пятое место!

— Да, хороший круг. Спасибо, парни, – отвечаю я и, улыбаясь, рулю к паддоку. Только теперь позволяю себе взглянуть на заполненные трибуны – они взрываются ревом, когда я проезжаю мимо.

Вот сейчас они аплодируют мне.

— Ошибка пилота, – говорит Крис Лорен, СЕО «Меркурия», протягивая мне предварительный анализ аварии в Судзуке. – Роберт выбрал не ту передачу, заблокировал задние колеса, а потом его поддел болид Джона.

Я беру скрепленную стопку бумаги и с размаху опускаюсь на стул для посетителей. В кабинете Криса просторно: длинный рабочий стол, пара кресел напротив и даже небольшой кожаный диван. На стенах – белые доски для заметок и экран, на котором застыла заставка с зимним пейзажем.

Смотрю на отчет. Нет. Не может быть. Просто не верится, что Роберт допустил такую грубую ошибку. Я пересматривала запись аварии, наверное, сотню раз, но не нашла ни малейшего намека на это.

— Я могу получить доступ к технической истории гонки? – спрашиваю я, глядя Крису в глаза. Он смотрит в ответ не мигая, будто изучает меня.

— Сиена, все, что мы можем тебе предоставить, – это общедоступная телеметрия, расшифровки радиопереговоров и этот отчет, и то только потому, что ты сестра Роберта… – Крис снимает очки для чтения и сжимает переносицу двумя пальцами. – Я понимаю, трудно поверить, что такой пилот, как Роберт, мог ошибиться. Но так бывает. Идеальных людей нет. Просто чьи-то ошибки обходятся дороже.

Я так крепко держу отчет, что первый лист съезжает и слегка мнется. Смотрю на него и поправляю. Мокрые от волнения ладони оставляют влажные следы там, где я касаюсь пальцами бумаги.

— И я даже не буду спрашивать, почему ты работаешь не под своим настоящим именем. Или почему просишь отчет, который твои родители уже получили. – Я вскидываю на него глаза. Какая резкая смена темы. В его словах слышится завуалированная угроза. Но почему?

— Спасибо за помощь, – говорю я, вставая и направляясь к двери. Берусь за ручку, но в последний момент оборачиваюсь: – Я могу рассчитывать на ваше молчание?

— Сиена, ты не представляешь, сколько всего мне сейчас приходится разгребать. – С этими словами Крис поднимается из-за стола и засовывает руки в карманы джинсов. – Поверь, чужие семейные дрязги волнуют меня в последнюю очередь. Держи нас в курсе состояния Роберта. Он крепкий орешек. Я верю, что парень выкарабкается.

Я молча киваю и выхожу в коридор. Слезы снова подступают к глазам, как всегда в последнее время, когда речь заходит о Роберте. Хорошо, что немногие со мной заговаривают о нем. Правду о нашем родстве знают только моя начальница Энн – и теперь Крис. Оливер не в счет.

Иду по коридору моторхоума, прохожу мимо комнат отдыха пилотов. Смотрю себе под ноги: не хочу, чтобы заметили, что глаза на мокром месте.

Из-за этого врезаюсь в кого-то. Отчет выскальзывает из рук и падает на пол. Поднимаю глаза – передо мной Хантер Кросс. Кто же еще? В паддоке ведь нет больше людей, именно поэтому я все время с ним сталкиваюсь. С единственным человеком, кого мне лучше избегать.