Книга Газолин, страница 119 – Виктория Голубева

— Спасибо.

Я легонько целую Хантера в губы и смотрю, как он выходит из номера.

На автомате беру круассан и запиваю его кофе. Крошки сыплются на темную футболку. Я сразу отряхиваюсь: если забуду, так и буду ходить весь день.

Взгляд падает на дверь спальни.

Там, на кровати прямо напротив входа, лежит коричневый конверт. Тот самый, чье содержимое так расстроило Хантера, но он не посчитал нужным поделиться со мной.

Делаю глоток кофе и доедаю круассан.

Если подумать, это как-то нечестно. Я рассказала ему о своей семейной драме, а он даже не намекнул, что его так расстроило.

Может, там предложение о продлении контракта, но с условиями, которые ему не понравились? Или документы на покупку недвижимости? Нет, вряд ли. Почему тогда он так расстроен?

Отряхиваю крошки еще раз. Допиваю кофе, бросаю стаканчик в мусорную корзину и снова смотрю на дверь спальни.

Если это что-то действительно секретное, он бы не стал так небрежно бросать документы. Значит, это важно, но не конфиденциально. Может, это то, что может помочь лучше понять Хантера.

Голос где-то глубоко внутри нашептывает, что ничего плохого не случится, если я посмотрю, что внутри. Никто не узнает.

Нет. Плохая идея.

Но ведь не узнает же.

Я рассказала ему все. Где взаимность?..

Становится чуточку горько и обидно.

На выдохе делаю шаг в спальню. Беру конверт и дрожащими руками достаю бумаги. Он оглушительно шуршит, и я морщусь. Несколько сброшюрованных документов – в каждом страниц десять-пятнадцать.

Перебираю их, пытаясь понять, что это. Накатывает паника. Сердце колотится в груди, я забываю дышать.

Поворачиваю первую брошюру так, чтобы увидеть заголовок. Пробегаю глазами, и дыхание перехватывает.

Медицинское заключение? Пациентка Х?

Что за?..

Пластилиновая ваниль сводит с ума. Господи, когда уже можно смыть этот чертов грим?

Визажист уверяла, что я привыкну к запаху, но черта с два. Прошло больше часа, а у меня до сих пор ощущение, будто от этой гадости вот-вот случится отек Квинке.

— Хантер, на минутку. – Крис буквально за руку ловит меня в коридоре. Он что, не знает про парад пилотов?

— Слушай, парад через полчаса… – начинаю я, но он мотает головой.

— Это срочно и не займет много времени. Нужно поговорить. Ты на этом этаже живешь?

Быстро возвращаемся к моему номеру. Я достаю из кармана карточку и прикладываю к двери. Замок щелкает, над ручкой вспыхивает зеленый огонек.

Плотный ковер глушит шаги, и мы молча доходим до середины гостиной. Интересно, Сиена уже ушла?

Оглядываюсь и вижу ее. В спальне. В руках – документы для суда по опеке.

Внутри что-то разбивается. Это надежда на «долго и счастливо». Снаружи я цел, но теперь это лишь оболочка, лицо, которое я умею держать при любых обстоятельствах.

«Может, это ошибка?» – первая мысль всплывает мгновенно, и я хватаюсь за нее. Должно быть объяснение. Хоть какое-то…

Сиена поднимает взгляд. В ее глазах паника.

«Зачем?» – бьется в голове одно слово. Снова и снова.

Сиена молчит. Ее руки дрожат.

Осколки оседают где-то в груди, не давая вдохнуть. Воздуха нет – только запах этой гребаной ванили.

Она идет ко мне, документы все еще в ее руках.

— Хантер, все не так, как кажется… – Ее голос срывается.

«Интересно, что она придумает?» – отстраненно думаю я. Чем это может быть, если не тем, что она сует нос в мои личные документы?