Книга Стон океана, страница 34 – Эмма Хамм

— Убирайся из моей головы! – снова крикнула она, опускаясь на корточки и зажимая уши руками.

Сердце колотилось. Дыхание болезненно резало легкие. Какая-то рациональная часть Алексии вспомнила, что она все еще под водой. Ей нельзя было так дышать. У нее ограниченное количество кислорода, и вскоре он мог и закончиться. Нужно взять себя в руки.

Ей нужен был препарат.

Пытаясь пережить это воспоминание, Алексия отвернулась от звуков собственных страданий. Тогда она им еще сопротивлялась. Сцена медленно сменилась следующей, но при этом такой же, и она слышала, как умоляет не вкалывать лекарство.

— Пожалуйста! – кричала Алексия. – Пожалуйста, не надо. Не надо!

Врачи никогда не слушали. Ее кололи, и все страдания заканчивались. Раз за разом, воспоминание за воспоминанием, она протестовала все меньше и меньше, пока наконец ей не вручили коробку шприцов и не велели забрать себе в комнату.

И с тех пор Алексия делала это сама. Неизменная рутина. Каждое утро она вкалывала себе препарат, который делал ее тихой и собранной. Никакие эмоции не могли помешать ей выполнять свою работу.

— Как странно, – пробормотал ундина ей в ухо. – Ты никогда не искала свободы.

Неправда. Последнее время как раз искала, но никто об этом не знал.

Стоило об этом подумать, как Алексия внезапно вновь оказалась перед доктором Баркером. На этот раз она не смотрела на воспоминание со стороны. Время позволило ей смотреть на прошлое другими глазами. А может, она просто стала другим человеком с тех пор.

Но это воспоминание было новым.

Свежим.

Болезненным.

Алексия сидела перед Баркером и вспоминала, как он спросил, почему она чувствует. Его слова все еще эхом отдавались в голове. Так только хуже. Это были ее собственные мысли, рассыпающиеся на множество чужих голосов.

— Ты сломанная. Ты чувствуешь. Ты думаешь.

Но худшим был тихий голосок, который Алексия едва расслышала:

— Может, пора кончать с этим?

Внутри вспыхнула ярость. Она была не какой-то там слабачкой, чтобы слушать эти опрометчивые мысли и попадаться на их крючок. Она была воительницей, привыкшей сражаться до последнего вдоха, и она не собиралась так просто сдаваться.

С разъяренным воплем Алексия вышвырнула ундину из своего сознания и вывалилась в реальность. Сначала она почувствовала холод. Видимо, в какой-то момент ундина выключил подогрев ее скелета. Все тело окоченело, она не чувствовала такого мороза уже много лет. Стуча зубами, Алексия просверлила взглядом ундину, который больше не мог прятаться в тенях ее сознания. Он все еще держал ее, обвивая хвостом, словно змей, не давая даже пошевелить руками.

— Пошел ты, – сплюнула Алексия. – И не лезь больше ко мне в голову.

Его глаза снова засияли теми радужными завихрениями, что так заворожили ее в прошлый раз. Но теперь она знала, что происходит.

Алексия отвернулась от него и зашипела, потому что когтистая ладонь схватила ее за челюсть. Ундина пытался заставить ее посмотреть на себя. Хотел, чтобы она взглянула ему в глаза, собирался украсть еще больше воспоминаний. Но они не предназначались ему. Алексия проживала их одна.

В ухе пискнул сигнал:

— Пятнадцать процентов кислорода.

Если она не вернется в корабль, этот ундина ее здесь утопит. И он это знал. Он понимал их язык. И у него явно был достаточно хороший слух, чтобы услышать предупреждение вместе с ней.