Книга Любить вампира – это хаос, страница 96 – Аура Хейс

— Лично я только бы приветствовал такой порыв. – Он одаривает меня такой улыбкой, от которой у меня в животе появляются бабочки. – Но нет, домой еще рано. Мне нужно кое-куда заехать, а это место как раз в этой части города. Если вернемся, то придется делать крюк.

Я понимаю, что он играет на моем благоразумии. Да, тратить драгоценный бензин совершенно глупо. Тем более при нынешней экономике. Он достает из-под ворота свитера тонкую цепочку.

— Мы и так на безлюдном участке улицы, Селин. Никто тебя не увидит. – Блеск в его глазах говорит, что кто-то все-таки может увидеть, и этот кто-то сидит в моей машине.

Я тяжело вздыхаю и, игнорируя бурю чувств, бушующую у меня внутри, выхожу из машины, открываю заднюю дверь и проскальзываю внутрь.

— Отвернись, – одергиваю я его, видя, как он разворачивается, чтобы посмотреть, как я переодеваюсь. Словно школьник, которого поймали за списыванием, он медленно поворачивается обратно.

Лицо у меня, должно быть, приобрело цвет спелого помидора. Я всегда была неуверенной в себе, и сейчас эти отвратительные голоса в голове шепчут: «А вдруг он увидит и разочаруется?»

Знаю, это глупо. Зав уже бесчисленное количество раз доказывал, что без ума от меня, но за годы жизни я усвоила, что комплексы редко бывают рациональными.

С тяжелым вздохом я плюхаюсь на заднее сиденье и как можно ниже сползаю. Рядом с одеждой лежит свернутый плед, и я накидываю его на себя, когда начинаю стягивать брюки. Это не просто – они прилипли к коже, и со стороны я, наверное, напоминаю червяка в конвульсиях, но все же мне удается их снять. Вместе с брюками слетают и трусы, и мысль о том, что я лежу с голой задницей в паре сантиметров от Зава, вызывает во мне резкий прилив желания.

Черт! Вдруг он может учуять мое возбуждение?

Какой-то щелчок привлекает мое внимание, и я натягиваю плед повыше, пытаясь прикрыться, и ловлю взгляд Зава в зеркале заднего вида. Опускаю глаза на его губы, где обнажились клыки. Он проводит языком по одному из них, и у меня вырывается прерывистый вздох.

— Клыко-стояк, – шепелявит он.

И почему это так неприлично возбуждает?

Я отвожу взгляд, снова ныряю под плед, пытаясь достать белье, лежащее под футболкой на верху стопки. У меня отвисает челюсть, когда в руках оказываются сексуальные кружевные трусики, которые я засунула в самый дальний угол ящика, потому что не хотела к ним прикасаться. Их мне подарила Ава.

Чтобы не сидеть в мокрой одежде дольше нужного, я быстро стягиваю промокшую футболку и лифчик. С застежкой приходится повозиться, но я все же справляюсь с задачей и натягиваю свежую футболку.

Переодевшись наконец в сухое, я стаскиваю с головы плед и с облегчением вздыхаю. Открываю дверь, выставляю ноги и быстро надеваю носки и ботинки.

Стало намного теплее, и я возвращаюсь на переднее сиденье, изо всех сил пытаясь прочесать мокрые волосы пальцами.

— Мой мокрый котенок готов ехать? – спрашивает Завьер, наблюдая за мной с пассажирского сиденья.

— Вычеркни это прозвище из своего списка. – Я поворачиваю решетку обогревателя, чтобы теплый воздух дул мне в лицо.

— Как насчет «солнышка»? «Сладкой булочки»? Или «зайки»? – Он в задумчивости поджимает губы. – О, придумал! «Пупсик»!

— Заткнись! – ворчу я. – Никаких дурацких прозвищ. Прошу.