Книга Любить вампира – это хаос, страница 88 – Аура Хейс

— Что ж, покончим с этим раз и навсегда. – Он проводит рукой по волосам, цвет которых напоминает только что выпитую им кровь. – Я вампир.

Я жду, что он скажет что-то еще, но он молчит. Ни намека на шутку, никакого «ха-ха, я подловил тебя, Селин». Он молчит и просто сидит, ожидая моей реакции на его дурацкое заявление.

— Вампир, – отвечаю я сухо. Он кивает. – Вампир из тех, что… «Я хотеть пить твою кровь»?^[11]

Услышав это, Завьер закатывает глаза.

— Какой оскорбительный стереотип, как ты вообще могла такое ляпнуть? – Он скрещивает руки на груди и надувает губы, делая вид, что обиделся, но мой взгляд остается ледяным. Зав сдувается, и, клянусь, в его изумрудных глазах мелькнула тревога. – Да, вампир. Знаю, звучит безумно, но это правда. Не понимаю, как по-другому это объяснить. Это правда. Вот и все.

— Ты прав. Звучит и правда безумно. А знаешь, что еще безумно? Поведение Луны, которая передала тебе кровь, будто так и надо, и твое возвращение с того света после пары глотков крови. Ничто из этого не поддается объяснению.

Хотя, если принять его слова за правду, все сходится.

Не в силах усидеть на месте, я встаю и начинаю ходить туда-сюда по гостиной. С таким ураганом эмоций внутри я не могу оставаться без движения. В моей профессии необходимы неопровержимые доказательства, чтобы выстроить дело и засадить преступников за решетку. Одних лишь догадок, пусть и обоснованных, не всегда достаточно.

Мне просто нужно разложить все по полочкам, даже если это совершенно нелогично.

Пока я борюсь с собой, Завьер сидит не шелохнувшись на диване, но его взгляд следует за мной, пока я мечусь по комнате. Я пытаюсь игнорировать его пристальное внимание, но все бесполезно.

Полуночник решает напомнить о себе и шипит на меня, когда я чуть не врезаюсь в него, после чего грациозно вскакивает на диван и устраивается рядом с Завьером.

И это о многом говорит: пусть Полуночник и ненавидит меня – потому что он тот еще ворчун, – но Зава он просто обожает. У животных прекрасная интуиция, и будь Завьер хищником, как он утверждает, не думаю, что Полуночник так бы к нему ластился.

Я не могу игнорировать вчерашнее жуткое состояние Завьера и то, как он быстро пошел на поправку после выпитой крови. Тут уж не поспоришь. Не думаю, что можно объяснить это усталостью или сонным состоянием, ведь теперь он сидит передо мной как новенький. Его пролитая кровь все еще на полу, края пятен уже почти подсохли.

А еще я не могу игнорировать то, как странно Зав себя ведет.

Ему всегда была присуща особая, почти неземная грация. В его ауре есть что-то неуловимое, нечто, что выходит за рамки нормы, и ты это прекрасно понимаешь. Он движется едва слышно и держится с такой уверенностью, которая свойственна совсем немногим людям.

— Докажи. – Я пытаюсь осмыслить происходящее, но все равно не могу его принять.

Он насмешливо приподнимает бровь.

— То есть тебе недостаточно того, что я умер и воскрес, выпив кровь?

Завьер фыркает и гладит Полуночника, прежде чем встать. Он медленно подходит ко мне, и я отступаю к тумбе с телевизором, оказываясь в ловушке между ним и мебелью. Мне следовало бы кричать, возможно, даже дрожать от страха, но вместо этого мое тело само собой к нему тянется. Его большая ладонь касается моей щеки, и я прижимаюсь к нему, а потом прихожу в себя и отстраняюсь. На его лице отражается боль, но я отвожу взгляд и стараюсь не чувствовать себя виноватой.