Книга Девушка из книжного переулка, страница 131 – Анна Либерти

Лёша точно не помнил, что произошло. Кажется, в определённый момент ему удалось сбить мужчину с ног и повалить на пол. Сам же он устремился к плачущему ребёнку. Но то ли из-за головокружения, то ли из-за ухватившей его сзади руки Лёша упал, налетев лицом на угол тумбы, о чём свидетельствовала рваная рана, тянущаяся от губ до подбородка, и солёный привкус крови во рту.

Сознание туманилось. Веки тяжелели, и сон незаметно накатывал, заволакивая глаза и расплываясь по телу болезненным жаром. В комнате стояла гробовая тишина… Тишина! Лёша вздрогнул, и на лбу у него выступил холодный пот. Он резко вскочил и, не обращая внимания на впивающиеся в ладони осколки стекла, замирая от ужаса, подбежал к детской кроватке. Мира лежала неподвижно, закрыв глаза, и в голове Лёши пронеслась страшная мысль. Он протянул руку и дрожащими пальцами дотронулся до груди малышки. Дышит.

За спиной снова послышалось пьяное бормотание. Не раздумывая, Лёша быстро схватил девочку, завернул её в одеяльце и, сорвав с крючка куртку, кинулся вниз по лестнице. На одном из пролётов он столкнулся с соседкой, видимо проснувшейся от шума и выглянувшей посмотреть, что происходит. Она попыталась что-то спросить, но он не слышал её слов. Нужно было уходить. Бежать, как можно дальше, чтобы спастись.

Наконец Лёша оказался на свободе. Дрожа всем телом и прижимая к груди ребёнка, он быстро зашагал вдоль улицы. Ему постоянно казалось, что кто-то бежит за ним, тихо крадётся за спиной и заносит руку для очередного удара. Он оборачивался, вздрагивал и ускорял шаг, двигаясь наугад или же… В голове словно птица промелькнула мысль, прочно запутавшаяся в воспалённом сознании и теперь ставшая почти навязчивой. Ноги словно сами вели его в нужном направлении, и всё внутри твердило о том, что это сейчас единственно верное решение.

Прохладная августовская ночь медленно начинала отступать, но луна всё ещё ярко блестела посреди чёрного звёздного неба. За зелёной изгородью, среди покачивающихся в темноте крон деревьев виднелась дверь, освещённая тусклым светом фонаря…

Лёша медленно опустил свёрток с ребёнком на землю и, стоя на коленях, заботливо склонился над спящей малышкой. Сожаление больно жгло изнутри, и горячие слёзы медленно скатывались по избитым щекам.

— Прости… Я правда пытался…

Лёша пошарил в кармане и достал оттуда обрывок бумаги и маленький изгрызенный карандаш. Минутное раздумье, и стержень тихо зашуршал, вырисовывая на листке нестройные буквы.

Когда Лёша под утро вернулся к дому, его уже ждал наряд милиции вместе с перепуганными соседями и взлохмаченной хозяйкой в том же леопардовом халате. Все тут же набросились с вопросами. Милиционеры пытались выяснить подробности. Соседи шумно переговаривались, обсуждая его внешний вид и охая при виде рассеченного подбородка и губы. Хозяйка пыталась бормотать какие-то извинения, но его это уже не касалось. Лёша просто стоял внутри этой шумной толпы, глядя вокруг пустым безжизненным взглядом. Ведь он ушёл… Оставил её одну… Только имя успел написать.

Её звали… Мира.

Лишь когда мужчина замолчал, Никита решился взглянуть на Миру. Мертвенно-бледная, она словно застыла и как-то сжалась, став ещё более хрупкой и маленькой. Её руки, аккуратно сложенные на складках юбки, дрожали, а на коже виднелись новые следы от щипков. Он попытался дотронуться до неё, но Мира резко дёрнулась, словно от ожога, и подняла на него испуганный взгляд. Точно так же, как и несколько месяцев назад, когда они только познакомились. Она с болью смотрела на него, без слов прося о помощи, но он не знал, как защитить её от неожиданно открывшейся правды.