Книга Кайкейи, страница 67 – Вайшнави Патель

В унынии я пошла к лошадям. Упряжка Дашаратха осталась невредимой, а бурый жеребец, первый, с которым я познакомилась, встретил меня радостно и ткнулся в руку мягким носом. Я стала гладить его по шее и услышала, как сзади кто-то откашлялся.

— Ты хорошо справилась, – сказал Ашвасен.

Я не обернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Раджа чуть не умер.

— Но не умер. И победа за нами. – Я ничего не сказала, и он, чуть помолчав, добавил: – Я много возниц повидал на своем веку. Ты не самая искусная из всех, кого я видел, но, несомненно, самая решительная. Вряд ли кто-то другой сумел бы довезти его живым.

При этих словах я обернулась. Конюх улыбался мне, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. Я быстро сморгнула их, пока они ни успели пролиться.

— Спасибо, – прошептала я.

— Можешь быть здесь сколько захочешь, – сказал он. – Как по мне, они очень хорошо успокаивают.

Но я не чувствовала успокоения. Гладила лошадей, а слезы так и текли по щекам, и наконец я уткнулась лицом в бок гнедой кобылы и разрыдалась. Я плакала не только о Дашаратхе, но и о тех, кого убила, переживая все те ужасы, которых насмотрелась. Битва оказалась совсем не похожа на то блистательное упражнение в боевом искусстве, каким я ее себе представляла. Дрожащими руками я гладила гриву лошади, шепча ей одобрительные слова, чтобы успокоиться.

Когда азарт битвы улетучился, осталось одно лишь отчаяние. Теперь я понимала, что ошиблась, считая войну чем-то великолепным. Ничто не могло быть дальше от красоты, от праведности. Я понимала, что никогда больше не пойду в бой, никогда не буду стремиться к войне.

Наконец буря миновала. Я была совершенно измучена, и мне вдруг захотелось компании. Я вернулась к себе в шатер, где меня ждала Аша.

— Как ты, рани? – спросила она, отложив рукоделие. Если она и заметила мои опухшие глаза, то ничего по этому поводу не сказала.

— Хорошо, – сказала я. – Просто хочу немного посидеть с тобой.

Она улыбнулась.

— Ты очень добра. Это совсем не то, чего я ожидала. Рани, они иногда…

Она замолчала, уставившись на иголку с ниткой.

— Что? – спросила я.

— Ну, они очень близки. Рани Каушалья и рани Сумитра. И они удивляются, почему ты не ищешь их общества.

Аша не смотрела мне в глаза.

— Зачем же мне его искать? – Этот разговор, при всей его неловкости, был гораздо лучше, чем одиночество со своими мыслями. – Я незваная гостья в их доме.

— Раджа имеет право брать столько жен, сколько ему заблагорассудится, – сказала Аша, удивленно подняв глаза. – В этом праве они ему не отказывают.

— Тогда почему они сами никогда не искали моего общества? – спросила я, мягко трогая нашу изумрудную нить на Плоскости Связи. Аша нахмурила брови, но оставила всякое сопротивление, когда моя магия легонько стукнула ее в грудь.

— Они присылали тебе несколько приглашений – на приватные обеды, на прогулки в саду. Ты не ответила.

— Не было ничего подобного, – возразила я. Но тут же вспомнила, как Мантхара говорила, что получила несколько писем. В тумане своего горя я не обратила на это внимания, не желая читать их слова, после того как унизилась перед ними. – Ох…

— Ох? – повторила Аша.

— Наверное, я их как-то не до конца… открыла.

Аша хихикнула и в ужасе прикрыла рот рукой.