Книга Кайкейи, страница 221 – Вайшнави Патель

Он сжал губы. Я вошла в Плоскость Связи и обнаружила между нами лишь тоненькую синюю ниточку – жалкий остаток нашей прежней великолепной связи.

Придется полагаться только на слова.

Через несколько бесконечно долгих минут Юдхаджит кивнул.

— Хорошо. Сегодня ты останешься здесь. И если это какая-то хитрость, я буду недоволен.

Я уловила в его словах угрозу и впервые подумала о том, что, может, Каушалья уже сумела убедить Шатругну отказаться от этого плана. И тогда утром… Нет. Лучше любое наказание за мою ошибку, любое унижение или боль. Лишь бы избежать резни. Я коротко кивнула. Не обращая внимания на мои протесты, Юдхаджит отвел меня в маленький шатер на краю лагеря и выставил снаружи охрану.

Мне больше ничего не оставалось – только сидеть на холодной земле и ждать.

Часы после захода солнца показались мне вечностью. Я неловко ерзала, чувствуя, что все тело окоченело, и время от времени вставала, чтобы размяться и растереть больные места. На лагерь постепенно опускалась тишина, и я, когда не стало сил терпеть, высунула голову наружу. Страж у входа спал.

От холодного ветра руки у меня покрылись гусиной кожей, а по спине пробежал холодок предчувствия. Я была на самом краю лагеря, возле леса, на противоположном конце от того места, куда должна была ударить армия Косалы. Луна висела на небе тоненькой серебряной полоской, и уже в двадцати шагах было почти ничего не видно.

Я сделала несколько нерешительных шажков к центру лагеря, и когда снова подул ветер, он донес до меня запах дыма.

Нет!

Я бросилась бежать, и, кажется, в тот же миг лагерь вспыхнул. Раздались крики, лязг, и к горизонту взметнулась струя пламени.

Это называется «не своди глаз с врага»? Люди выбегали из шатров, и в суматохе я успела схватить чье-то брошенное огромное копье. Оно мешало бежать, но нужно же мне было чем-то защитить брата.

Пламя рвалось ко мне, а я бросилась ему навстречу, мысли возвращали меня в лес, к Бхандасуре. Я оступилась и упала, но успела выставить перед собой свободную руку. Когда я поднялась на ноги, на меня налетела толпа бегущих людей, подхватила и вынесла к центру лагеря, где уже разгорелся бой. Я не могла разобрать, кто берет верх: вокруг клубился дым, застилавший глаза. Но меня не покидало ощущение, что людей из Косалы здесь немного. Шатругна придумал ужасный план, но он, по крайней мере, позаботился о своих. Сражаться там, где полыхает огонь, было бы слишком опасно. Вероятно, в лагерь проникли лишь те немногие воины Косалы, которые вызвались отвлечь людей Юдхаджита.

Я добежала до шатра брата. Стражи там уже не было.

— Юдхаджит! – крикнула я, кашляя от дыма. – Юдхаджит!

Протиснулась сквозь заслонку и остановилась, стараясь перевести дыхание и глядя на ужасающую картину, представшую передо мной.

Шатругна стоял над Юдхаджитом с мечом в руке. Мой брат лежал на полу, его клинок валялся почти рядом, но он не мог до него дотянуться.

Когда сын увидел меня, его губы искривились в злобной усмешке.

— Что ты здесь делаешь? – спросил он.

— Я…

— Что ты здесь делаешь?

Он угрожающе шагнул ко мне.

— Я хотела…

— Тебе кто-то рассказал о нашем плане? – крикнул он. – Ты пришла сюда, чтобы предупредить их?

— Я пришла, чтобы убедить Юдхаджита вернуться домой! – солгала я и вошла на Плоскость Связи. Моя связь с Юдхаджитом немного укрепилась. – Чтобы просить о мире. А потом услышала крики и…