Книга Кайкейи, страница 199 – Вайшнави Патель

Каушалья задумалась, широко раскрыв глаза. Через мгновение она обняла меня и ласково прижала к себе, так что мой лоб уперся в ее плечо. Только тут я поняла, что снова плачу.

— Тихо, тихо. Ты должна быть сильной. Хочешь, я все скажу за тебя?

Прежде чем я успела ответить, Дашаратх зашевелился.

— Кайкейи? Каушалья? Что случилось? – Он приподнялся. – Почему я в постели?

При виде Дашаратха я ощутила в груди пульсирующую пустоту на месте нашей связи.

— Нет. – Я отстранилась, вытерла лицо досуха и расправила плечи. – Нет, кто-то должен быть с ним.

Каушалья кивнула.

— Я ужасно зла на тебя, – сказала она вслух, не шепотом, и я поняла, что это правда, даже если она говорит это для Дашаратха.

— Зла? – слабо повторил Дашаратх. – Почему… о нет, нет, нет!

— Ты упал в обморок. Мы послали за целителем.

Я говорила холодно и пыталась сохранить некоторую отстраненность от происходящего. Мое отчуждение почти испарилось, когда я увидела, как ему больно, но теперь настало время быть непреклонной. Ради Косалы и моей семьи.

— Ты плачешь, – сказал он, пристально глядя мне в лицо. – Пожалуйста, скажи мне, что ты передумала. Что поняла, как неправильно поступила.

— Я не передумала. Но прошу тебя, не говори больше никому в нашем царстве, почему принял такое решение. Если все узнают, что оно исходит от меня, они могут отнестись к нему без уважения.

Я знала, что Дашаратх не согласится, и у меня не было никаких рычагов воздействия, никаких уз, на которые можно было бы положиться, – и все же просила его об этом.

Бледнея лицом, он сказал:

— Все царство будет знать, кто в ответе за это преступление. Все царство будет ненавидеть и тебя, и то, что ты с ними сделала.

Это ранило меня больше, чем я готова была признать. Но, как ни больно мне было в этот миг от потери того, что я когда-то делила с Дашаратхом, я и представить не могла, какая потеря последует за этим. Когда пыталась думать об этом, разум протестовал, словно даже помыслить о таком было невозможно.

— Я сказала, что сделала это в интересах всего царства. Даже если не согласен, ты не должен желать мне такой участи. Я твоя жена.

Дашаратх оскалил зубы.

— Ты мне не жена. Я буду чтить те дары, которые пожаловал тебе. Но ты для меня уже мертва.

При этих словах Каушалья подалась вперед, и в ее чертах ясно читался гнев. Я покачала головой, но она все же открыла рот.

— Мне все равно, – сказала я, перебивая ее. Я не позволю Каушалье тоже все потерять. – Оставляю тебя с твоей настоящей женой.

И я стремительно вышла из комнаты, прежде чем кто-то из них успел сказать хоть слово.

Я сидела в своих покоях и плакала. Аша с Мантхарой смотрели на меня. При каждом вздохе у меня сводило живот так, что казалось, будто все внутренности готовы вылететь наружу. Каждый миг я ждала, что сердце вот-вот разорвется. Аша и Мантхара предлагали мне еду, воду, но я не могла заставить себя хоть что-то проглотить. В глубине души я почти желала смерти.

Через какое-то время после моей ссоры с Дашаратхом (я не знала, сколько часов прошло) явился гонец и о чем-то переговорил с Мантхарой. Та сообщила мне, что Дашаратх созвал срочное заседание совета и требует моего присутствия.

Раджа хотел, чтобы я была там, когда он будет обвинять меня.

Аша дала мне прохладную ткань – приложить к покрасневшим глазам, а сама накинула на меня простое серебристое сари, хотя при слабом свете оно казалось серым и тусклым. Она нанесла краску на мое лицо – довольно яркую красную пудру, потому что кожа у меня была бледная и сухая, потом повесила мне на шею простую золотую цепочку, поцеловала в лоб и оставила наедине с Мантхарой.