Книга Поднебесный дворец, страница 145 – Филиппа Райс

Что касается Дринта, то ему предстоит еще долгий путь. Пройдет много лет, прежде чем его рост, его развитие достигнет пика. Когда мы снова встретимся, то с искренним интересом выслушаем его рассказ.

Что ждет нас за пределами земной атмосферы? Новый рост, новое познание, новые цели для поглощения? Мы берем с собой все, что узнали за свою долгую жизнь. Нашу историю услышат предшественники, старейшие из нашего рода. Самые старые из них – боги. Мы знаем об этом на клеточном уровне. Смысл жизни дракона – впитывание разумов и душ земных существ. Боги с радостью примут и будут бережно хранить нашу историю.

Ивни лежала на койке в раскачивающейся на ухабистой дороге карете Адрианы. Ей было больно. Сама фельдмаршал – принцесса – сидела, облокотившись на невысокий деревянный столик, и зашивала свои раны, попутно бомбардируя Ивни вопросами. Девушка отвечала, но ей казалось, будто она не участвует в разговоре, а подслушивает или наблюдает за ним со стороны. Даже собственный голос звучал как чужой. Сознание Ивни балансировало между бодрствованием и сном. Она не могла припомнить, когда чувствовала себя настолько усталой. Боль телесная была терпимее, чем душевная пустота, крепко стиснувшая грудь. Семья вновь покинула ее – на этот раз навсегда. Их души отправились в путь, оставив Ивни на земле, и это было ее решение. Ивни почувствовала, как к горлу подкатывает стон, и зарыдала. Отвернулась, стараясь думать о чем-то ином.

Расстояние, которое Ивни и сова пролетели за минуты, королевский кортеж преодолел за целый день. Кареты и повозки медленно катили по серпантину, огибая горные вершины и протискиваясь под уступами, пока наконец не выехали на склон холма, откуда дорога вела через широкое болото к Болотону. Они выехали рано утром, а в город прибыли уже на закате. Ивни разбудил шум толпы, собравшейся по обе стороны королевского тракта. Сотни горожан высыпали на улицы, чтобы встретить вернувшуюся процессию. Ивни с трудом сползла с койки и выглянула в окошко. Люди махали живописно разукрашенным фургонам, показывали пальцами на удивительных животных, восхищались цветастой униформой членов королевской свиты. Если бы они только знали, что в одной роскошной карете сейчас дремали две израненные и измученные женщины, у которых не достало сил даже снять с себя изорванную, окровавленную и пропотевшую одежду и переодеться. В карете было жарко, пахло несвежим дыханием и мускусом. Фельдмаршал Адриана свернулась калачиком на койке и спала, положив руку на лицо. Ее сапоги стукались об одну стенку кареты, а голова упиралась в противоположную. Адриана оставила на столе глазированную булочку и фляжку с водой для Ивни. И та едва не расплакалась от благодарности. Она уже забыла, когда последний раз ела. Булочка оказалась с начинкой из орешков и сухофруктов. Лучшее, что она пробовала в жизни.

* * *

Карета проследовала за кортежем по извилистой дороге вверх по холму и вкатилась в открытые дворцовые ворота. Со всех сторон неслись радостные приветственные возгласы.

— Ну, приехали, – пошевелившись, процедила фельдмаршал.

— Приехали, – согласилась Ивни, стараясь быть как можно жизнерадостнее.

Кареты и повозки начали разъезжаться по разным тоннелям к местам стоянки. Когда карета фельдмаршала остановилась, та распахнула дверь, выскочила и протянула Ивни сильную мозолистую руку. Ивни приняла помощь, опустила ногу на ступеньку, затем ступила другой ногой прямо на землю. Не выдержав нагрузки, нога подвернулась. Колено вновь вспыхнуло острой болью. Адриана поймала Ивни, не позволив упасть.