Книга Когда имеешь дело с драконами, страница 103 – Дана Свифт

Он с силой затягивает ремень на ботинке, его агрессия проявляется даже в этом простом действии.

Внезапно Колм спрашивает:

— Ты уже залез к Фаррен в трусики?

Мое тело замирает.

— Что ты сказал?

— Ты же живешь с ней, верно? Не может быть все так сложно, когда ты торчишь рядом с ней.

— Мы с Фаррен не такие.

Эти слова звучат так же, как я говорил Джеффри, но гнев, разливающийся во мне, совершенно иной.

Колм качает головой:

— Как скучно, учитывая, что ты годами вздыхаешь по этой медной.

Мне приходится приложить все усилия, чтобы не ударить его.

— Ничего я не вздыхаю, – лгу я, глядя ему в глаза.

Это знакомая ложь, которую я говорю уже давно, особенно Колму и другим всадникам.

— Значит, ты не против, если я попробую к ней подкатить? – подначивает он. – После всех этих лет, когда ты кричал на любого гонщика, который о ней говорил?

Потому что они говорили о Фаррен так, будто она не человек. Начиная с восьмого класса, предстартовые разговоры включали в себя обсуждение ее внешности и преувеличенные истории о «приключениях». Все быстро поняли, что обсуждение Фаррен может вывести меня из себя. Половина успеха гонок – это ментальная игра, требующая спокойствия. А это значит, что все они пытались использовать единственное, что вынуждало меня реагировать.

Я заставлял себя перестать реагировать на комментарии, начал игнорировать Фаррен даже на гонках. Когда это не помогло, я оскорблял ее худшими словами, какие только мог придумать. Я не хотел, чтобы кто-то вмешивался в ее жизнь, надеясь вывести меня из равновесия. К этому времени большинство моих товарищей по гонкам предположили, что моя влюбленность прошла или никогда не была настоящей. Но не Колм. Не чертов Колм Диттерс. Он поставил себе цель запомнить, как именно можно вывести из себя каждого. Это, вероятно, его лучший навык.

— Ты собираешься просто проигнорировать мой вопрос, Мёрфи?

Я оборачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом и с грохотом захлопываю дверцу своего железного шкафчика.

— Если тебе нравится получать отказ, то действуй.

Он усмехается, поднимаясь. Он сантиметров на десять выше меня.

— Я не ты.

Эти слова обжигают мою спину, когда я выхожу на залитый солнцем турнирный двор и направляюсь к стойлам. Загон Бекс находится в глубине. С момента инцидента мне говорили, что ее держат в изоляции, не зная, что с ней делать. Я видел, как тренеры пытались кормить ее, и очевидно, что она скорбит по Хендриксу. Никто не любит признавать или даже думать о том, какой вред мы причиняем этим существам.

Темно, но у стойла Бекс кто-то стоит, протягивая руку сквозь прутья к ее лбу. Здесь никого не должно быть. Я бросаюсь вперед, но резко останавливаюсь, узнав, кто осмелился гладить опасного дракона, – Фаррен.

— Привет, – зовет она.

Резкий контраст сегодняшнего дня с моей последней гонкой заставляет меня вздрогнуть. Всего два месяца назад Фаррен прошла бы мимо, даже не взглянув, не говоря уже о таком дружеском приветствии. Сейчас она стоит передо мной, ее короткая коса аккуратно убрана заколками, а свободные пряди плотно прилегают к голове. Как всегда, она облачена в коричневую кожу и медный нагрудник, и я не могу отвести от нее глаз. Фаррен просто великолепно смотрится в одежде всадницы.

— Убеждаешь ее, чтобы она меня сбросила? – шучу я, пытаясь разрядить обстановку.