Книга Тысячи испытаний, страница 92 – Тан Ци

Но Бай Цянь, кроме младших бессмертных, которые из вежливости звали ее тетушкой, другие бессмертные называли высшей бессмертной Бай Цянь. Говорят, это потому, что самой Бай Цянь больше нравится, когда ее называют высшей бессмертной, а не владычицей Восточной пустоши. Она говорит, что обращение «высшая бессмертная» для нее ближе и значимее. Никто не понимал, в чем его значимость, но никто и не пытался узнать ответ. Так и повелось.

Как бы ловко двадцать четыре чиновника ни собирали сведения, перед высшей бессмертной, так хорошо прячущейся от мира, они оказались бессильны. Им удалось разузнать лишь такие вот мелочи.

Однако в данном случае, отбросив домыслы о нраве Бай Цянь, третий принц счел рассуждения маленькой Цзу Ти довольно разумными и не поскупился на похвалу:

— Умница, хорошая догадка.

Богиня света от этой похвалы на мгновение оцепенела, моргнула, внезапно смутилась и, потерев щеку, тихо сказала:

— Не такая уж и умница, я еще не все поняла. – И быстро высказала свои сомнения: – Например, вот что. Раз бессмертная Бай Цянь спасла наследного принца, почему она не довела дело до конца? Не может же быть такого, что сестрица Чжу Юй вырвала наследного принца из ее рук и насильно привезла к себе домой?

Она тут же принялась оправдывать свою новую подругу:

— Хотя Чжу Юй и любит наследного принца, она глупенькая, наивная и очень слабая. Она не смогла бы отнять у бессмертной принца и выдать себя за его спасительницу.

Когда чашка Цзу Ти опустела, третий принц взял ее и, наливая чай, объяснил:

— Поэтому весьма вероятно, что когда Е Хуа оказался в опасности, именно Бай Цянь первой обнаружила его и спасла. Но позже она узнала, что Е Хуа – наследный принц Небес, не захотела с ним связываться и не захотела, чтобы он считал себя чем-то ей обязанным, поэтому намеренно оставила Е Хуа на дороге, по которой в долину Солнца возвращалась принцесса Чжу Юй.

Смешно: они все опасались, как бы Бай Цянь не узнала, что Чжу Юй спасла Е Хуа и прониклась к нему чувствами – тогда у Цинцю появился бы повод расторгнуть помолвку с Небесами. Но оказалось, что Бай Цянь все знала изначально. Однако почему Цинцю не раздуло это дело, спеша разорвать помолвку? Еще не время? Этого не мог понять даже третий принц. Возможно, нужно было придумать какую-нибудь хитрость, чтобы выяснить отношение Бай Цянь…

Размышляя об этом, Лянь Сун отвлекся и не сразу услышал, как маленькая Цзу Ти тяжело вздохнула:

— Тогда об этом и впрямь нельзя рассказывать наследному принцу. – На ее лице отразилось сочувствие, она свела тонкие брови на переносице. Кажется, богиня света искренне переживала за Е Хуа. – Его возлюбленная спасла его, но пожелала остаться неузнанной. Еще интриги против него плетет! Если мы ему об этом расскажем, то разобьем ему сердце! Это хуже, чем предательство самого близкого друга, он точно расстроится еще больше. – Девочка снова печально вздохнула: – Бедный-несчастный наследный принц.

Бедный-несчастный наследный принц в данный миг Лянь Суна мало заботил. Чжэ Янь говорил, что сейчас Цзу Ти десять тысяч лет, у нее душа и тело ребенка. Третий принц, общаясь с маленькой богиней света почти месяц, привык к ее детской наивности. Но на этот раз в ее речи проскользнули два слишком «взрослых» выражения, которые она просто не должна была знать – «плести интриги» и «разбитое сердце». Кто научил ее, ребенка, этим словам? Кто объяснил их смысл? Это еще что такое?