Книга Тысячи испытаний, страница 247 – Тан Ци

То есть яд лианы влюбленных, попав в кровь богини света, тоже мог одурманить ее разум и возбудить желание. Он мог подействовать и на нее. Но Цзу Ти об этом даже не подозревала.

В ледяной темнице Гу Жун дрожала, сидя на полу со скрещенными ногами. Цзу Ти сидела позади нее, одной рукой поддерживая девушку, другой отделяя поток магической силы и направляя его в тело Гу Жун.

Цзу Ти осторожно выводила яд, и когда тот вместе с силой вернулся в ее тело, страдания Гу Жун тоже перешли к ней. Она почувствовала жар, ломоту во всем теле и зуд. Богиня света знала, что это из-за попадания яда в кровь, и пока эти неприятные ощущения были еще слабыми, немедленно призвала всю свою духовную силу, пытаясь с ее помощью отделить яд от крови.

Но как раз в миг, когда духовная сила распространилась по всему телу, с ее движением Цзу Ти внезапно почувствовала, как дуновение чьего-то духа проникло в ее сознание. Остановить этот дух она уже не могла – ей осталось только расслабиться и принять его, одновременно используя духовную силу, чтобы осторожно обойти оставшуюся в теле незначительную силу клинка Императора Запада, сжать яд в маленькую кровавую пилюлю и запечатать ее в животе.

Она преуспела. Но в этот миг в ее сознании вдруг появился незнакомый образ.

Это была та частица чьей-то души.

Цзу Ти заставила себя успокоиться.

После этого поначалу неподвижный образ ожил.

Она осмотрелась.

Это была уединенная комната, уставленная множеством подсвечников и подставок для цветов. К одной из них крепилась тонкая веревка, на которой висели листы бумаги с изображенными на них цветами четырех времен года. При свете ламп они отбрасывали на пол причудливые тени. На подсвечниках и подставках для цветов горели свечи, зажженные свечи стояли и на полу. Среди обилия горящих высоких и низких свечей сидела девушка в красных одеждах. Она опустила голову, отчего были видны только ее блестящие черные волосы. Лица разглядеть не удавалось.

Снаружи раздались неспешные шаги, и на пол из черного агата упала длинная тень. Девушка подняла голову – лицо ее оказалось подобно прекрасной картине. Вишневые губы приоткрылись – девушка мягко улыбнулась.

— Ваше высочество третий принц.

Проследив за ее взглядом, богиня света увидела Лянь Суна – в этой сцене он был моложе того, которого знала Цзу Ти. Войдя в комнату, он подошел к веревке и принялся перебирать листы бумаги. Затем поднял взгляд на девушку:

— Чан И.

На этом моменте картинка застыла, затем расплылась, и на смену ей пришел другой образ, другая сцена.

И так – одна за другой.

Большинство этих сцен вращались только вокруг Лянь Суна и Чан И, изредка появлялись и другие. Но каждая была неполной.

Подобных картин становилось все больше, они вспыхивали в сознании Цзу Ти все быстрее и все быстрее исчезали, вызывая головокружение. В конце концов они слились в один бесконечно вращающийся фонарь.

Сознание Цзу Ти, следуя за вращением этого фонаря, наконец достигло последней сцены. Она развернулась здесь, в Сковывающей пагоде на Двадцать седьмом небе. Но в ней пагода уже рухнула, вокруг расстилался кровавый туман. Чан И лежала, придавленная большим камнем, – и тот был точно таким же, как черный камень в этой ледяной темнице.

Ноги Чан И были раздроблены, кровь извилистой струйкой вытекала из-под камня, окрашивая в багровый цвет озеро Омрачений.