Книга Тысячи испытаний, страница 184 – Тан Ци

За пределами озера предел Отражений вдруг озарился ярким светом. В это время Цзу Ти как раз сражалась с воплощениями зверя Четырех Пределов.

Когда твари атаковали, у богини света было два выбора: создать либо барьер, либо световые стрелы. То есть она могла защищаться, но для возведения барьера требовалось применить мощные заклинания; и могла напасть сама – но для призыва световых стрел тоже требовалось применить мощные заклинания… И так, и так ей пришлось бы нарушить равновесие сил в теле, что не закончилось бы для нее ничем хорошим. Раз так, Цзу Ти, конечно, предпочла бы нападать, а не обороняться.

Богиня света держала лук одной рукой, а другой складывала печать. В воздухе внезапно появилось множество световых зеркал, яркое сияние начало исходить и от постоянно сменяющихся печатей самой Цзу Ти. Золотой свет мгновенно превратился в длинные стрелы. Когда они коснулись лука, Дарующий Прощение вздрогнул и взорвался золотом в ответ, словно чему-то сильно радуясь. Оно и понятно: обычные стрелы совсем ему не подходили, только наполненные силой световые стрелы были достойны его касаться!

Если бы это было основное тело зверя Четырех Пределов, при виде этой сцены он бы насторожился. Однако внешние воплощения были свирепы, но недостаточно умны, поэтому не заметили ничего необычного. Они полагали, что их острые когти и клыки куда страшнее огромного лука в руках богини, и упрямо набрасывались на Цзу Ти, намереваясь разорвать ту на куски.

Цзу Ти не уклонялась. Она стояла на месте, спокойная и непоколебимая, сдерживая бурлящую в теле жизненную силу. Затем натянула тетиву, прицелилась. Световая стрела не была направлена ни на одно из внешних воплощений, а, наоборот, под углом вверх, куда-то в пустоту.

На самом деле все произошло в мгновение ока. Но если замедлить скорость в сто раз, можно было бы увидеть, как стрела стремительно поразила одно из световых зеркал в воздухе, но то зеркало не разбилось, а, наоборот, поглотило наконечник стрелы. Затем зеркало испустило семицветный луч, который, коснувшись расположенных в воздухе маленьких зеркал, подобных хрусталю, преломился и отразился, мгновенно создав сотни и тысячи световых стрел.

Те дождем обрушились на внешние воплощения зверя, которые находились всего в нескольких чи от Цзу Ти. Как только стрелы пронзили тела тварей, золотой свет мгновенно заполнил их целиком. Десятки воплощений заревели от боли, но еще до того, как рык стих, обратились в пыль, что не могла восстановиться.

Когда Лянь Сун, разомкнув барьер, вынырнул из озера, его взору открылась именно эта картина. Девушка с черными волосами и в золотом платье, держащая огромный лук, стояла в нескольких десятках чжанов от него. У нее было бледное прекрасное лицо и хрупкая фигура, которая, казалось, не выдержала бы даже тяжести одежд – однако, когда ее окружили десятки оскалившихся тварей, на ее лице не было ни тени страха или растерянности. Совершенно спокойная, она уверенно натянула лук. Эта картина обладала какой-то странной красотой, от которой захватывало дух. Но Лянь Сун замер лишь на миг. Сразу после в его голове замелькали вопросы: почему она здесь? Как смогла сюда пройти? Но даже бог воды не мог сразу найти верный ответ.

Как раз пока внешние воплощения одно за другим обращались в пепел, Цзу Ти слегка повернула голову и увидела третьего принца. На ее лице не появилось удивления, она лишь улыбнулась, будто бы с облегчением. Затем опустила лук, и тот мгновенно исчез. Лянь Сун подумал, что богиня света подойдет к нему, но она этого не сделала. Цзу Ти вновь посмотрела в пустоту, а потом примерно через три мгновения внезапно сложила руки, создав сложную печать.