Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 94 – Ши Цзин

Настойчивые вопросы подразумевали, что стоит назвать хоть одно имя, и сестра императора немедленно расправится с обидчиком! У Цзян Сюэнин даже лоб покрылся холодной испариной, а Шэнь Чжии не унималась и строила все более безумные догадки. Трещала без умолку, словно крикливая майна^[51].

Цзян Сюэнин тяжело вздохнула. Впервые в жизни ей захотелось влепить себе пощечину. Знала бы, что все так повернется, сказала бы сразу: «Я охотнее буду вашей соученицей, чем невесткой!» Глядишь, принцесса бы отказалась от идеи ее брака с Шэнь Цзе и барышне не пришлось бы терпеть бесконечный допрос. Воистину, искренность до добра не доводит!

Когда Шэнь Чжии выдвинула двадцать третью по счету нелепую версию, Цзян Сюэнин не выдержала и осторожно произнесла:

— Раз уж ваше высочество так беспокоится обо мне, тогда скажу… Как только я покидаю дворец, мне сразу становится радостно.

— Даже не мечтай так просто отделаться, – ответила принцесса с милой улыбкой, вдела барышне в уши лиловые серьги и бодро пообещала: – Я исполню любое твое желание! Кроме этого.

Цзян Сюэнин в душе плакала в три ручья, ломая голову, как быть. Внезапно ей в голову пришла отчаянная мысль.

— Больше всего меня печалят занятия музыкой. Господин Се проводит по два урока каждые три дня, а требования у него невероятно строгие…

Принцесса оторопела.

— Вы же обещали исполнить любое другое желание! – напомнила барышня, хлопая ресницами.

Настала очередь Шэнь Чжии мысленно обливаться слезами. Все чиновники при дворе, военные и гражданские, знали, какое место господин Се занимает среди ученых. Желание принцессы учиться вызвало целый шквал критики со стороны знати, и без согласия господина Се ничего бы из этой затеи не вышло. Наставник настолько серьезно относился к учебе, что, будь у Шэнь Чжии во сто крат больше смелости, она бы все равно не отважилась указывать ему, кого следует освободить от занятий музыкой. Это значило потерять лицо, чего старшая принцесса Лэян позволить себе не могла.

Собравшись с духом, она с напускной строгостью заявила:

— Господин Се уделяет тебе столько внимания, хотя по горло занят государственными делами! Каждый день он выкраивает час, чтобы лично тебя обучать. Такой чести любой позавидует! Как ты можешь жаловаться на его строгость? Это уж слишком!

Цзян Сюэнин попробовала возразить:

— Но ведь…

— Скажешь еще хоть слово, и я пожалуюсь господину Се, что ты ненавидишь его уроки! – перебила ее Шэнь Чжии.

«Ты что, грозишь мне доносом?!» – поразилась барышня, однако промолчала. Ничуть не смутившись, принцесса кашлянула и добавила:

— Я же не всемогущая! Что-нибудь еще, кроме этого, тебе досаждает? Говори, и я мигом восстановлю справедливость!

— Больше ничего, – выдавила Цзян Сюэнин, поразмыслив.

Покончив с нарядами, прической и макияжем, девушки сели завтракать. Цзян Сюэнин увидела на своем блюдце пирожное с каплей варенья из розовых лепестков в форме цветка орхидеи, откусила немного и медленно опустила ресницы.

— Что случилось? – спросила Шэнь Чжии.

— Ничего, – ответила барышня, едва заметно блеснув глазами. – Вспомнила, что старшая сестрица тоже умеет готовить такие пирожные. Я немного скучаю по ней…

Она спокойно продолжила есть, а принцесса в задумчивости опустила взгляд, запомнив ее слова.