Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 90 – Ши Цзин

Цзян Сюэнин сначала не заметила Яо Си: уж слишком много внимания привлекал жалкий вид Ю Юэ. Когда та стушевалась, барышня почувствовала облегчение, как вдруг, присев, случайно поймала холодный, тяжелый взгляд. Яо Си сразу же отвела глаза, и уголки ее рта изогнулись в улыбке. Цзян Сюэнин вспомнила ночь во дворце, когда Чжан Чжэ сказал, что собирается расторгнуть брачное соглашение. По спине девушки пробежал холодок: неужели барышня Яо, мелочная и сама не чуждая подлости, винит ее в срыве помолвки? Но та не произнесла ни слова, а спросить прямо было нельзя. Короткий обмен взглядами не нарушил спокойствия.

Все восемь соучениц собрались во дворце лишь ближе к вечеру. Два дня назад, когда они разъезжались по домам, старшая принцесса Лэян томилась под домашним арестом по приказу вдовствующей императрицы, теперь же ее наказание подошло к концу. За время учебы барышни успели подружиться с Шэнь Чжии и поэтому приняли предложение Сяо Шу навестить ту во дворце Минфэн, чтобы развеять ее скуку.

Принцесса и правда скучала. Выступив в защиту Юнъи-хоу, она поссорилась с матерью, и та посадила дочь под замок, велев подумать над своим поведением. Шэнь Чжии так и не поняла, в чем провинилась, и поэтому сегодня отказалась идти к вдовствующей императрице на поклон. Появление барышень оказалось очень кстати. В личных покоях принцессы во дворце Минфэн имелось много забав. Девушки устроили представление в театре теней, сыграли в «Двойную шестерку»^[50] и прятки. Они развлекались до позднего вечера, пока госпожа Су не намекнула, что пора расходиться.

Цзян Сюэнин, которая не выспалась прошлой ночью, за день не нашла времени вздремнуть и была рассеянна, а во время игры в «Двойную шестерку» и вовсе клевала носом. Шэнь Чжии это заметила. Не беспокоясь о том, что подумают остальные, она распустила девушек, взяла любимицу за руку и капризно надула щеки.

— Нин-нин, ты, кажется, хочешь спать, а Янчжи так далеко отсюда. Переночуй у меня!

Спать прямо здесь? Цзян Сюэнин вздрогнула: сонливость как рукой сняло. Она хотела отказаться, но заметила, что от радости, с которой Шэнь Чжии недавно играла и резвилась, не осталось и следа. Принцесса опустила ресницы и попыталась улыбнуться, однако улыбка вышла печальной.

— Я хочу с кем-нибудь поговорить, – тихо сказала она.

Цзян Сюэнин вдруг поняла, что ее сердце откликается на мягкие уговоры и не выносит принуждения. Она знала, за что Шэнь Чжии, с детства дружившую с Янь Линем, отправили под домашний арест. Невзирая на высокий титул, та могла лишь беспомощно наблюдать, как ее старший брат – император окружил дом Юнъи-хоу войсками…

Слова протеста так и не сорвались с губ Цзян Сюэнин.

— Хорошо, – согласилась она.

Опочивальня старшей принцессы была роскошной: высокая кровать, благоухающий шелковый полог на золотых крюках и мягкие подушки. Шэнь Чжии велела служанкам и нянькам удалиться, дала подруге свою ночную одежду, убедила ее прилечь, а сама – босиком, в обнимку с узорчатой подушкой – пристроилась рядом. Во внутренних покоях царила полная тишина. Все лампы и свечи были погашены, лишь тонкая бумага на окнах пропускала слабый свет. Цзян Сюэнин показалось, будто она видит сон. Шэнь Чжии, хлопая ресницами, глядела на полог над головой.

— Нин-нин, скажи, почему старшие думают совсем иначе, чем мы? Янь Линь ведь такой хороший. И семья у него тоже хорошая, и усадьба. Я в детстве бывала у них в гостях: там росла вишня, высокая-превысокая, вся в красных ягодах. Говорили, ее посадила сестра Юнъи-хоу, тетя Янь Линя. Я была проказницей, хотела попробовать вишни и норовила залезть на дерево, а мой друг все твердил, что ягоды не созрели, и не пускал. Как-то раз я обманула Янь Линя: сказала, что дядя зовет его поупражняться в военном деле, а сама тайком забралась на вишню и нарвала ягод. Они оказались такие кислые, что зубы сводило.