Книга Сон наяву, страница 71 – Людмила Ладожская

— Почему эти люди не сопровождали тебя в дороге?

— Они остались защищать мое имущество. Из местной знати на него никто не претендовал, но крестьяне могли просто развалить все, что от него оставалось. А это как-никак было моим домом. Единственным домом. Добравшись до Парижа, и поскитавшись в его самых непристойных районах, я пожалел, что покинул замок и дорогих мне людей, которые любили меня без всякой выгоды. Они просто меня любили. Деньги закончились быстро. Я несколько раз пытался воровать. Так я попал во Двор чудес на Сен-Дени – место, где собирались все отбросы славного Парижа. Это место я считал самой вонючей сточной канавой Парижа, заполненной сбродом. Там я познакомился с парнишкой моего возраста. Вместе мы не давали друг другу погибнуть, промышляя воровством. Да, и вдвоем было не так страшно. Больше всего я боялся попасть во власть какого-нибудь отверженного монаха – слугу правителя содома. Они частенько пользовали мальчиков за жалкие су или же продавали работорговцам восточных стран. Но однажды, жизнь повернула все в нужное русло. Это был 1654 год. Мы с моим приятелем, мг, – усмехнулся Мишель и задумался. – Только сейчас осознаю, что так и не узнал его имени. А, может, у него его и не было. Я звал его Ловкач. Он был худощавый, верткий и быстрый. В тот день мы промышляли на Гревской площади. Народу было много. Солнце нещадно пекло головы. День был удачный для нас двоих. Мы уже кое-чем поживились и хотели идти искупаться на Сену, но Ловкач заприметил одного хорошо одетого вельможу, выходившего из Ратуши. Мужчина был, как будто бы расстроен и задумчив. Отличная жертва. Мы его провели несколько кварталов до «Таверны нормандской говядины», которая славилась отличными отбивными. Мужчина заказал вина и мяса. Его кошелек болтался на боку, заманчиво выглядывая из-под короткого камзола. Тут же мы заметили, что этот кошелек привлек не только наше внимание. За ним хищно наблюдали двое бродяг, давившихся сидром и черным хлебом. Я пытался убедить Ловкача отстать от этой добычи, но он словно сошел с ума. Итак, мы досидели в таверне, пока не начало темнеть. Вельможа изрядно набрался и решил все-таки податься домой. Двое бродяг встали и пошли за ним. Мы с Ловкачом, словно две пантеры последовали за ними. Народу на улицах почти не было. Вонь, затхлость и духота. И, вот, один из нищих быстро обогнал мужчину, а второй оставался позади. Вельможа, видно, наконец, понял, что дело плохо и вытащил шпагу. Бродяги, строя страшные гримассы, осторожно подходили к нему с двух сторон, отрезая пути отступления. Мне стало страшно. До этого я видел смерть и кровь, но от этой сцены у меня все похолодело внутри. Я стал вором, но убийцей. Они кричали, что бы тот отдал им кошелек, но мужчина пытался защищаться. Завязалась драка. Он отбивал атаки, то одного, то другого бродяги, в руках которых блестели устрашающие лезвия ножей. Я вдруг, закричал и начал звать на помощь полицию, которая по вечерам и ночам пыталась контролировать жизнь Парижа. Ловкач показал мне кулак и приблизился совсем близко к дерущимся. Потом, все происходило быстро: звон шпаги, бархатный кошелек в руках бандитов, потом один упал, кошелек мелькнул в руках Ловкача, потом кровь на животе моего друга. Я кричал, что было сил.