Книга Сон наяву, страница 126 – Людмила Ладожская

— Мадам, – Дени не знал, как деликатно спросить все ли у нее нормально.

— Дени, я так понимаю, мужа еще не было?– она разом осушила воду и глубоко вздохнув, выдохнула.

— Нет, мадам. Он не приходил.

— Дени, король желал меня видеть! Я только что из его спальни.

— О, Святая Мария, – слуга закрыл рот руками и выкатил глаза, как два наливных яблока.

— Дени, бог помиловал меня и он не причинил мне зла, – тут же сказала София, – но судя по нашему расставанию, он непременно это сделает. Что делать? Я не хочу впутывать в эту историю мужа.

— Но у вас нет выхода, мадам, – покачал головой Дени, – у вас нет нужных связей, чтобы воздействовать на короля. Хотя если дело касается женщины, король не отступит.

— Опять страшный сон, Дени. Опять я подвергаю опасности моего Мишеля. А, вот и он, – она услышала, как открылась дверь, и муж влетел в спальню, как будто за ним гнались тысячи чертей.

— Софи! – он сел рядом с ней. – Стража мне только что доложила, что ты выходила из комнат в сопровождении гвардейцев короля! Что он с тобой сделал? – муж взял ее за плечи, заглядывая в глаза.

— Ничего, Мишель. Ничего, тихо ответила София и расплакалась.

— Успокойся, моя милая, – он прижал ее к себе и взглядом приказал Дени убраться из комнаты.

— Мишель, что будет дальше? Он открыто сказал, что хочет меня, Мишель. Если бы не приход королевы, то мне конец!

— Она видела тебя?

— Нет, меня вывели через тайный ход.

— Твоя красота свела с ума короля. И это моя ошибка. Надо было сначала отлучиться от двора, а потом жениться на тебе и увезти в Нант, но….

— Мишель, что мы будем делать?

— Завтра после воскресной мессы я пойду к Кольберу. Возможно, он поможет нам. А теперь, ложись спать. Ты вся горишь!

— Мишель, ты не уйдешь?

— Нет, милая. Мари, помоги герцогине раздеться!

********************************************

Утренняя месса проходила в часовне, расположенной в Больших покоях Королевы. Вельможи уже сидели на скамейках в ожидании короля и королевы Франции. Софии с мужем не досталось места, и они стояли почти у входа, где проходило омовение рук святой водой. Настоятель уже готов был начинать молитву, но все ждали Людовига. София разглядывала святое место, удивляясь сочетанию разврата, царившего в Версале и набожности лиц, которые натянули на себя придворные. Убранство часовни было таким же великолепным, как и весь дворец. Епископ и настоятель лоснились от щедрот короля, которыми он одаривал, замаливая таким образом свои грехи. «А, вот монах, как ни от мира сего!», – подметила София, разглядывая монаха в темно-серой суконной рясе. Он стоял возле золотой чаши с водой, приготовленной для омовения рук короля, и трясся, как осиновый лист. Крупные капли пота, то и дело выступали лбу, резко пересеченному глубокой морщиной. Его руки тряслись, а губы шептали, наверное, какую-то молитву. Он, как завороженный смотрел на чашу с водой и потел. Церемонейместер объявил приход короля, и вся знать встала со скамеек, дабы приветствовать монарха. София обратила внимание, что монах занервничал, из-под лобья поглядывая на Людовига. Камердинер подобрал роскошные белоснежные манжеты рубашки Людовига, прежде чем, тот омоет руки святой водой. И тут в висках Софии застучало. Она вспомнила обрывки фраз о заговоре. Посмотрела на потный лоб монаха, его трясущиеся руки и губы и какая-то сила заставила ее в два прыжка оказаться рядом с королем и оттолкнуть от чаши с водой. Все вздохнули и замолкли, включая орган, ожидая реакции короля, который чуть не свалил королеву. Монах со злостью посмотрел на красивую молодую женщину и с остервенением перевернул чашу с водой, брызги которой попали на роскошный камзол короля, прожигая в нем темные точки.