Книга Сон наяву, страница 115 – Людмила Ладожская

— Я с радостью вернусь в дом герцога! Это райский уголок, где есть все, что мне надо!

— А где остальные?

— Они тебя не дождались, Франсуа! – рассмеялся Оберон. – Полагаю, они нашли утешение с девчонками мадам Бриссо.

Мужчины вышли из салона. Карета стояла наготове.

— О! Франсуа, счастье следует за тобой по пятам! Ты пользуешься каретой герцога?

— Это временно. Думаю, приобрести свою. Ведь графиня Софи де Бовиль должна иметь все!

— Твоя жена богата, настолько же, как красива? – у шевалье в голове не укладывалось, как граф, которому в спину дышали надсмотрщики Бастилии, смог так обыграть свое плачевное положение.

— Не бедна, шевалье!

— У нее нет сестры для твоего друга?

— Нет. Она единственная в семье. Поэтому за ней дали хорошее придание.

— И все же, когда и как ты умудрился провернуть такую сделку? – шевалье не унимался.

— Какую сделку? – покраснел Франсуа. – В графиню нельзя не влюбиться! Она влюбилась в меня! Если бы я окольцевал старую вдовствующую герцогиню де Леви, то да. Это можно было бы назвать сделкой!

— Ладно, Франсуа, не обижайся! Ты просто ловкий плут! Тебе очень повезло! А вот и дом моей возлюбленной Мадлен!

Карета остановилась у дома де Омалей. Стражник выяснил, кто пожаловал в столь поздний час и, получив разрешение хозяйки впустить брата, открыл ворота.

— Господа! – Мадлен встретила их в домашнем роскошном халате. – Доброй ночи! Я уж было подумала, что вы обо мне позабыли! Жанна, – она позвала горничную. – Сходи на кухню, принеси в мои покои еды и вина! Если, кто из слуг спросит, скажи, что приехал граф и пусть все ложатся спать.

— О! – простонал шевалье. – Герцогиня пустит нас в свою обитель?

— Да, шевалье! Но так будет не всегда! – она загадочно улыбнулась и, соблазнительно повиливая бедрами, стала подниматься по лестнице.

— Граф! Она сама прелесть! – Оберон перепрыгивая ступени, поспешил за дамой сердца.

В большой комнате герцогини было тепло. Камин исправно делал свое дело, поглощая свежие дрова. Уже знакомая Оберону большая кровать с бардовым балдахином заставила не на шутку разыграться его фантазиям. Граф, немного расстроенный жесткой линией поведения молодой графини по отношению к нему, плюхнулся на мягкий диванчик в бардовом цвете, налил вина и, не дождавшись приятеля и сестру, осушил до дна. Жанна заставила чайный столик хозяйки различной снедью и удалилась.

— Граф, что вы так не веселы? – спросила Мадлен. Герцогиня уже изрядно принявшая вина, не стесняясь брата, села на колени шевалье и обняла за шею.

— Герцогиня, когда вернется ваш муж, то слезы вашей радости высохнуть в секунду! – осадил сестру Франсуа.

— Ну, же! Мадлен, Франсуа! Такой прекрасный вечер, а вы ссоритесь? – пьяный Оберон припал к груди герцогини.

— К черту! Для кого прекрасный, для кого нет! – Франсуа схватил бутылку вина и пошел в гостевую комнату.

— Он что обиделся? – Мадлен глупо рассмеялась. – Или пастушка оказалось в постели гусыней? – крикнула вдогонку Мадлен.

— Почему пастушка? – смеялся вместе с любовницей шевалье.

— Она же похожа на пастушку! – Мадлен веселилась своим шуткам.

— Сейчас, мадам, посмотрим на кого в постели похожи вы? – Оберон рывком поставил герцогиню на пол и увлек за собой на кровать.

Франсуа посидел в одиночестве в холодной, не протопленной гостевой комнате, и решил вернуться к друзьям, но услышав через приоткрытую дверь звуки любовной игры, остановился. Кровь ударила в виски. Перед глазам стояла Софи. Красивая, гордая, как богиня! «Нет уж! Ты будешь моей!», – Франсуа, словно обезумел. Он выскочил из дома сестры и, отругав стражника за то, что тот медленно открывает ворота, сел в карету и представляя обнаженную Софи в своих объятиях, продолжал пить вино, которое явно подогревало его в скверном желании.