Книга Переводчица. Украденная репутация, страница 21 – Вера Вильсорова

Бывало, Тихонов-старший, которого за глаза называли Лимоном из-за пристрастия к ярким жёлтым галстукам, заглядывал к нам и непременно рассказывал господину Брандту анекдот с простой целью:

— Проверим-ка твой уровень!

Мы вчетвером смеялись над шуткой, а как только начальник удалялся, Вальтер с напускной серьёзностью спрашивал:

— А это действительно было смешно?

По-русски господин Брандт говорил хорошо. Иностранца в нём выдавали некоторые типичные немецкие жесты и произношение вроде "актуальний" вместо "актуальный". В минуты офисных тревог он настраивал нас на внезапные новости забавной фразой "Ала-арм, камераден, ахтунг!" с нарочитым русским акцентом.

Как меня приводил в восторг его родной немецкий, а уж тембр его голоса я бы различила в любом многоголосье. Когда его что-то искренне забавляло, обычно он сдержанно улыбался, зато глаза отражали его заинтересованность. Знал бы он, что он делает с моим хрупким сердцем в такие мгновения! Я бы всё отдала, только бы всегда видеть господина Брандта в хорошем расположении, а лучше всего – быть той самой причиной прекрасного настроения. Он редко смотрел мне в глаза. Но если его взгляд встречался с моим, обоим от этого словно становилось неловко. Или мне только чудилась эта глупость? Мы оба терялись – интимной и неловкой казалась зрительная связь. Не знаю, что заставляло его прятаться, но про себя я всё понимала – ужасно боялась, что глаза выдадут мою любовную тайну при неосторожных переглядках.

Я хорошо помню день, когда вообще всё это началось. Макс позвал вычитать несколько пресс-релизов. В тот вечер я снова разволновалась – тогда со мной часто это случалось, когда я знала, что окажусь в их компании по приглашению. От двери до окна – я прошлась по кабинету, выглянула на дождливую улицу. Доры не было – после полудня отправилась на корпоративные курсы по английскому. Я снова уселась за стол поправить макияж, причёску и только с лёгким щелчком закрыла карманное зеркальце, убрала в сумку косметичку, как без стука на пороге показалась та самая Алиночка Ставрова из испанского отдела. Она плотно закрыла за собой дверь, шумно выдохнула и, пригладив тёмные волосы, умоляюще посмотрела на меня:

— Рита, выручайте! – Алина подошла к столу и протянула плотную синюю папку.

— У вас – "немцы"?

— Нет, хуже, – она быстро заморгала, нервно перебирая двойную нитку розовых перламутровых бусинок, – дела семейные: нужно передать мужу документы, вот, – она отогнула край папки, – он сейчас подъедет к остановке, а у меня звонок висит очень важный. Не просто звонок – целая встреча, сто лет согласовывали. Мои девчонки все разъехались по городу. Леночки тоже нигде нет. Вы не могли бы передать?

— Без проблем, конечно, – я взялась за бумаги и быстро по новой деловой привычке заглянула в содержимое: заявление-анкета, тёмные листы откопированных личных документов. И вдруг ужасно смутилась:

— Ой, Алина, извините.

— Ничего, всё правильно, вы можете спокойно посмотреть все документы, там правда – только наши важные бумажки, ничего криминального, – Ставрова улыбнулась и устремила тревожный взгляд в окно, как будто от входа можно было кого-то рассмотреть внизу на парковке. – Скажите, вы сможете дойти до остановки? Он тоже спешит, поэтому не будет толкаться у здания. Муж подъедет на красном "Пежо". Вы разбираетесь в машинах? Шильдик такой вычурный у неё.