Книга По следам, страница 95 – Валерия Арвен

Я не понял тогда многих слов. «Грабитель». «Переулок». «Больше нет». Но я ждал что она вернется.

С того дня, как она пропала, пропало и всё хорошее в отце. Я думал сначала, что это горе так на него действует. Что ему просто больно, что он тоже потерял её, что со временем всё наладится. И мы снова будем семьёй.

Но с каждым разом было только хуже.

Отец становился холоднее. Злее. Он редко разговаривал со мной, а когда разговаривал — в его голосе звучало раздражение. Иногда мне казалось, что он меня ненавидит — за то, что я остался, а мама ушла. За то, что я напоминал ему о ней. За то, что я был слабым — плакал по ночам, боялся темноты, ждал её возвращения.

— Анна, дочь моя… Разве этому я тебя учил? — во сне он сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы, привыкшие к холодной, стали, были сложены под подбородком и поддерживали ствол пистолета. — Разве я учил тебя жалости? Или, может, я растил из тебя дурочку, которая бегает за первым встречным ушлепком, осмеливающимся ей улыбнуться?

— Нет, отец, — мой голос прозвучал тише шороха бумаг на столе.

— Тогда почему ты не мстишь за меня? — он наклонился вперед, и свет от лампы отбросил жуткие тени на его изможденное лицо. — Почему ты стала такой слабой? Возможно… Возможно, мне стоит убрать причину твоей слабости.

Его слова резали, как ржавый нож. Он никогда таким не был, только не со мной. Вся жестокость, с которой он сталкивался на работе, уходила, стоило ему увидеть меня. Я была его спасением. А теперь… Я стала его проклятьем.

Он махнул рукой, и рядом с ним появились Лили и Дин. Он поднял пистолет и взвел курок…

— Нет, — мой голос был совсем тихий и, казалось, его слышу только я, но отец повернул свою голову в мою сторону и, не отводя взгляда от меня, выстрелил Лили прямо между глаз.

Ее тело с глухим стуком упало на пол, где тут же образовалась лужа.

Я не отвернулась. Он воспринял бы это как слабость, а слабость в нашем мире равна смерти. Вот чему он меня учил.

Слёзы катились по лицу, скапливаясь на подбородке.

— Пожалуйста… Пожалуйста, отец, не надо.

Я молила его, чего раньше никогда не делала. Мне не приходилось его ни о чем просить, он всегда меня слышал и не причинял мне боли. Но не сейчас.

— Моя дорогая Анна, ты слабая. А слабость недопустима. Ты займешь мое место. Но как ты будешь ими руководить, если размазываешь сопли по кулакам?

Он осторожно провёл пальцами по моей щеке, стирая свежие дорожки слез, которые неумолимо катились по лицу. Его прикосновения были нежными, а на губах появилась милая улыбка, которую он дарил только мне.

Затем, не отводя взгляда, он медленно поднял пистолет, целясь прямо в Дина.

Бах.

Звук выстрела эхом разнесся по комнате. Его тело дернулось в конвульсиях и рухнуло на пол. Всё вокруг словно погрузилось в тягучий, вязкий замедленный ритм — даже воздух стал густым, давящим.

А потом и мои ноги подкосились.

Руки опустились вниз, и я заметила, как они испачкались в еще теплой крови — чьей именно, я не могла понять, но это только усиливало ужас происходящего.

Я сидела там, не двигаясь, срываясь в рыдания. Горькие слёзы капали в лужу крови, а в голове гудело лишь одно: это я во всем виновата.

— Да, ты.

Я резко подскочила в кровати. Сердце бешено колотилось в ушах, словно хотело вырваться наружу. Тело было мокрое от пота, а по щекам катились горячие слезы. Дыхание было прерывистым и тяжелым, но я быстро взяла себя в руки. Не позволяя страху и боли взять верх, я надела спортивный костюм — самый первый, попавшийся на глаза, удобный — и поспешила вниз, в наш домашний спортзал, расположенный в подвале.