Книга Дьявольская лилия, страница 63 – Розелин Эш, Саша Леоне

Ее слова бьют больно, и прежде чем я понимаю, что делаю, я двигаюсь. Два длинных шага, и я уже позади нее, хватая за руку с достаточной силой, чтобы заставить ее ахнуть.

— Не ты, жена. Ты, останешься.

Она сверлит меня взглядом, полным чистой дерзости.

— К сожалению, я не хочу оставаться. Я провела с тобой более чем достаточно времени, чтобы меня стошнило.

Мои глаза сужаются, нить моего контроля стремительно рвется.

— Заткнись, Элира. — Каждое слово, слетающее с этих идеальных губ, только, кажется, превращает дневные разочарования во что-то опасное, первобытное.

— Или что? — требует она, и предвкушение, гнев, возбуждение — все обрушивается на меня головокружительными волнами. Я крепче сжимаю ее и с силой тащу к обеденной зоне, к высокому обеденному столу.

Пришло время моей маленькой жене узнать, что случается, когда бросаешь вызов дракону.

ЭЛИРА

— Какого черта ты, по-твоему, делаешь? — Слова срываются с моих губ, пульс грохочет в ушах, когда он ведет меня к обеденному столу. — Что...

Остаток моего протеста замирает в горле, когда он отпускает мою руку, чтобы крепко нажать на мою поясницу. Давление неумолимо, сгибая меня, пока мой живот не складывается пополам на краю стола, а верхняя часть тела не распластывается по прохладной поверхности.

— Максимо...

Мне удается повернуть шею, чтобы взглянуть на него, пока он располагает мои конечности на столе так, как ему нужно. Но выражение, которое я нахожу на его лице, почти останавливает мое сердце. В этих темных глазах пылает свирепый огонь, наполненный чем-то диким, что посылает сквозь меня странный жар.

Затем его руки обвиваются вокруг моей талии, пальцы находят импровизированный ремень — его галстук — удерживающий заимствованные брюки на месте. Плавным рывком ткань поддается и без церемоний соскальзывает по моим ногам. Прохладный поток воздуха касается моих ягодиц и голой промежности, заставляя меня вздрогнуть и сжать бедра, чтобы защититься от внезапного холода.

Он зол — это ясно по напряжению, которое волнами исходит от него.

Но я не уверена, проистекает ли его гнев из-за того, что он застал меня со своими людьми, или из-за того, куда он исчез ранее. Что я знаю с уверенностью, так это то, что он собирается выместить это на мне, и мое сердце утраивает ритм, уходя в горло, когда он кладет собственническую ладонь на мою задницу, лаская и нежно сжимая ее, пока мое нутро не сжимается от постыдного удовольствия.

Я должна ненавидеть это, черт возьми. Каждая клеточка моего тела должна восстать. Вместо этого мое предательское тело только туже сжимается в предвкушении.

Когда он поднимает на меня взгляд, его глаза темны, как полночное небо, и в них нечестивый блеск, который только закручивает мое желание выше. Что он задумал? Вот оно? Он собирается закончить то, что начал в Вегасе, прежде чем нас так грубо прервали?

Но вместо того чтобы снять брюки, он наклоняется надо мной, хватает руки, которыми я опираюсь на стол, и заводит их за спину, сжимая мои запястья в одной сильной ладони.

Шок пронзает меня, когда моя верхняя часть тела падает на стол, а щека прижимается к прохладному дереву.

— Что ты...

— Ты сидела на полу моей гостиной, окруженная моими людьми, — рычит он мрачно, оставляя меня искренне пытающейся понять его извращенную логику. Я пытаюсь повернуть голову как можно лучше, надеясь уловить какой-то намек в его выражении, но все, что я вижу, — это как он поднимает свободную руку. — Ты позволила Перро коснуться тебя.