Книга Дьявольская лилия, страница 45 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Максимо! — окликаю я его, и он останавливается, вопросительно вскинув бровь. — Я хочу, чтобы мне вернули мою сумку. Внутри мой телефон, и мне нужно позвонить отцу. — Я поняла, что она пропала, как только проснулась, и подозреваю, что он позаботился о том, чтобы так и было, — очередной кусочек контроля, отнятый человеком, который считает, что владеет мной.

— Нет, — говорит он и продолжает идти в пентхаус, оставляя меня стоять с открытым ртом.

— Что значит нет? — недоверчиво спрашиваю я, подбегая, чтобы догнать его. — Моя семья будет сходить с ума от беспокойства! Мне нужно дать им знать, что со мной все в порядке. — И мне нужно убедиться, что с ними все в порядке. Что они все еще живы. Что эта жертва имеет смысл.

— Насколько я помню, у слова «нет» только одно значение. Ты не будешь звонить домой, Элира. — Он снова начинает уходить, но на этот раз я хватаю его за руку, не успев подумать. Его взгляд падает на огромный камень на моем пальце, и в его глазах появляется собственнический блеск, когда он встречается со мной взглядом.

— Не смотри на меня так. Тот факт, что мы женаты, ничего не меняет. Твой отец остается червем, пытающимся заползти на мою территорию. Узнав, что я женился на его дочери, он только обретет неоправданную уверенность. Я хочу, чтобы он несколько недель поварился в своем беспокойстве. Если это отвлечет его от жалких попыток продолжать свою преступную деятельность в моем городе — тем лучше.

Моя хватка ослабевает от шока. Я знала, что работа Atё незаконна и что я, вероятно, единственная, кто считает его хорошим, потому что я его дочь. Но все равно слышать, как Максимо говорит о нем таким образом, и видеть, как он его ненавидит, — удар по лицу.

Но что насчет него? Он ничем не лучше Atё.

— И что? Ты похитил и женился на мне, чтобы свести какие-то счеты с моим отцом?

Он щелкает пальцами у моего лица, как перед ребенком, который наконец понял простой урок.

— Бинго.

Вот и все. Мои кулаки сжимаются по бокам, когда гнев захлестывает меня, эффективно пробивая онемение. Конченный ублюдок. Высокомерный, кусок... Я не особо ругаюсь, но внезапно поток албанских ругательств срывается с моих губ, те слова, которые я слышала только от брата или от людей Atё за эти годы. И вот я, швыряю их в него, каждое слово приносит крошечное удовлетворение. Клянусь, я хочу разорвать его, заставить истечь кровью, заставить его страдать так же, как страдаю я, блядь, расцарапать его красивое лицо, пока оно не станет соответствовать его уродливой душе. Я сама в шоке от насильственных мыслей и порывов, проносящихся в моей голове, которые только усиливаются, когда он начинает медленно хлопать, уголки его губ приподнимаются в усмешке, а его дурацкие ямочки подмигивают мне.

— Впечатляюще, Элира.

Я закатываю глаза и топаю в первую попавшуюся спальню. Мне нужно убраться от него, пока я не сделала что-то опрометчивое, например, не попыталась задушить его — что только ухудшило бы ситуацию для моей семьи.

Хлопнув дверью, я начинаю ходить взад-вперед, гнев перерастает в адреналин, заставляя все мое тело вибрировать от ярости. Мне нужно найти способ сжечь его, не прибегая к голым рукам на шее моего нового «мужа», как бы заманчиво это ни звучало. Не то чтобы я смогла одолеть его в драке. У него, наверное, есть подготовка, которую я даже не могу себе представить. Эта мысль лишь добавляет разочарования.